Габриела медленно приходила в себя, стряхивая остатки сна, но он снова стал целовать ее в губы, успокаивая и ободряя. И она твердо помнила, что это сон, всего лишь сон. Он прикован цепью и не может оказаться с ней в одной постели.

И тут ее пронзила острая боль, унесшая всякое подобие сна и сладких грез. Она уставилась в лицо Дрю Андерсона, освещенное мягким сиянием лампы, и понимала, что он снова это сделал!

И на этот раз погубил ее по-настоящему. Непонятно, как умудрился освободиться, но сейчас лежал на ней, в ее постели. На обоих не было ни единой нитки… и он только сейчас похитил ее девственность!

— Господи, что ты наделал! — ахнула она, отталкивая его.

 — Как ты…

— Ш-ш, я только хочу подарить тебе наслаждение, — жарко прошептал он, и даже сквозь охватившую ее панику что-то шевельнулось в ней.

— Ты победил! — вскричала она. — Отобрал все! И теперь корабль снова твой, и ты лежишь в моей постели!

— Нет, милая! Обещаю, ты тоже не останешься в накладе! Помнишь, как ты воспламенила меня сегодня утром?

Сейчас моя очередь ответить тебе тем же, но я закончу то, что начал, и ты не будешь разочарована.

Позволь показать тебе! Позволь любить тебя.

Он не злорадствовал, не смеялся из-за того, что вышел победителем. По правде говоря, она не могла понять, о чем думает Дрю, поэтому тихо охнула от неожиданности, когда он снова стал ее целовать.

Он обращался с ней бережно, не желая будить раньше времени. Но теперь она проснулась, и он обрушил на нее всю страсть, накопившуюся за неделю. Она думала, что ей не удалось воспламенить его, и, очевидно, ошиблась.

Этот поцелуй помог опомниться от потрясения и с поразительной быстротой зажег в ней прежний огонь.

Его губы опалили ее, язык властно хозяйничал у нее во рту, широкая ладонь придерживала ее затылок, не давая увернуться. И теперь она и не хотела этого."

"Руки словно по собственной воле поднялись и обвили его шею. Он просунул пальцы между их телами и сжал ее грудь. И она ощутила, как его плоть наполняет ее, но остается неподвижной, словно в ожидании. И все же сознание того, что он в ней, отозвалось волной наслаждения, неуправляемым потоком ощущений, которые он так часто пробуждал в ней раньше.

Она прижалась к нему, вбирая еще глубже.

И это оказалось так прекрасно, что она сделала это снова и снова. И, о Господи, поток ощущений затягивал ее все глубже. Взрыв наслаждения превзошел все, что ей довелось испытать в жизни, и продолжался, пока Дрю не сделал первого выпада… а потом, как ни невероятно это звучит, повторился еще раз, в тот момент, когда он яростно изливался в нее.

И замер.

Габриела и сама была не в силах шевельнуться. Она была совершенно обессилена, и по каждой клеточке тела разливалось блаженство.