Ему просто надо поговорить с Оливией. Ты тоже можешь присутствовать.

Шарлотта посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала и последовала за нами в глубь дома. Мы добрались до просторной спальни с отстающими от стен обоями и с пестрым лоскутным покрывалом на кровати. На кровати сидела девушка-дампирка. Я постарался скрыть удивление. Никто об этом не упоминал, и я думал, что обе сестры – моройки. Одинаковыми у них были лишь темные волосы, а все остальное различалось. Красновато-смуглая кожа и выразительные глаза Оливии навели меня на мысль об индейцах.

Оливия, подобно большинству дампиров, имела атлетическое сложение, в отличие от высокой худощавой сестры. Лишь овал лица и высокие скулы заставляли предположить, что у них был общий родитель, вероятно, отец, поскольку морои-мужчины любят заводить романы на стороне с дампирками. Я еще сильнее зауважал Шарлотту, поскольку сводных сестер и братьев-дампиров признавали не всегда. Шарлотта же ради своей сестры рискнула жизнью.

Кроме Розы, Дмитрия и Нейла, в комнате находились еще три стража – сцена почти комическая, если учесть, какой кроткой выглядела Оливия.

А Дмитрий как раз спорил с одним из стражей.

– В ней не осталось ничего от стригоя, поверьте мне. Не нужно столько мер предосторожности. Она не опасна.

Но второго стража он, похоже, не убедил.

– У нас приказ.

Дмитрий раздраженно взъерошил волосы. Уж он-то знал, что возвращенный из стригоев далек от состояния немертвого. Формально об этом были осведомлены все, но многие нервничали. Завидев меня, Дмитрий прервал спор и приветствовал меня искренней улыбкой. Недавно нам довелось провести немало времени вместе, и хотя трудно было отрешиться от того факта, что Роза оставила меня ради него, я не испытывал к парню неприязни.

– Адриан! – произнес Беликов. – Как хорошо, что ты здесь! Мы надеемся, что скоро мы выясним что-нибудь, чего не прояснили эксперименты.

Дмитрий продолжал вещать, но мое внимание было приковано к Оливии. Я обратился к духу, чтобы просканировать ее ауру, и увидел нечто неожиданное: сверкающие золотые языки. Затем золото слегка поблекло. Я призвал дополнительную энергию духа и услышал, как Шарлотта ахнула. Хоть она и была слишком опустошена, чтобы прибегнуть к духу самой, она догадалась, сколько магических сил потратил я.

Потом я снова сосредоточился на Оливии, пытаясь проникнуть за ауру, в самую ее сущность. Я никогда прежде такого не делал, и это оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. Я даже не знал, смогу ли добиться результата, – я действовал чисто интуитивно."

"Я скрипнул зубами и максимально сконцентрировался. Смотреть было трудно. Хотя дискомфорт скорее присутствовал на уровне ощущений, а не зрения.