Я не знала, приведет ли план с фильмом к хорошим результатам. Я, в принципе, не сваха, но Трей с Ангелиной явно не могли позабыть друг о друге. И я решила: ведь если они начнут все сначала, тогда он наверняка порвет с Воинами. Приведет ли такой расклад к большему благу? Или я только усложню ситуацию?

Ладно, проблема тоже не срочная. А сейчас следовало сосредоточиться на работе татуировщика – и я справилась с ней очень даже неплохо. Я прошлась по солнцу и даже почти нигде не отклонилась от линий. Трей пожелал посмотреть на рисунок в зеркало, но сперва мне требовалось завершить заклинание. Принуждение, основанное на магии земли, можно было откладывать к определенному событию. Эйб вложил в кровь приказ повиноваться, но не конкретизировал его. Это предстояло сделать мне. Когда кровь вводили субьекту, магическая энергия высвобождалась и ею можно было управлять. Трей сел. Я наклонилась и посмотрела ему в глаза.

Во время ритуала алхимиков после введения крови священник давал новопосвященному обычные наставления: «Наши слова – твои слова, наши цели – твои цели, наша вера – твоя вера». Я никогда особо не задумывалась об обете. Однако ритуал действительно производил впечатление, и заклинание крепко-накрепко врезалось в память человека. Затем священник добавлял: «Никогда не говори о сверхъестественном тем, кто не наш. Ты будешь хранить наши тайны». Вот и все. Но ведь невозможно сделать приказ бесконечным! Морои частенько сталкивались со сбоями в принуждении, а невысокий уровень магии был им по плечу. Ну, по крайней мере, большинству мороев. Очевидно, некоторых алхимиков программировали более мощными приказами, поскольку встречались морои, желающие нарушить правила и усилить кровь.

Я не собиралась зомбировать Трея. Мне требовалось просто отдать ему приказ, пока заклинание в крови активно и готово воспринять информацию.

– Ты ни с кем не будешь разговаривать о своих чувствах к Ангелине, – строго велела я.

Наши взгляды встретились. Темные глаза парня засветились почтением. Я вздохнула. Я уже видела такое во время татуирования других алхимиков. Я пережила этот процесс сама. Именно так принуждение и работает. Мы потерпели неудачу. Магия по-прежнему циркулировала, и…

Вдруг Трей заморгал, словно пробуждался после долгого сна.

– А почему? – спросил он.

– Что почему?

– Почему я не должен разговаривать о своих чувствах к Ангелине?

– А ты хочешь о ней поболтать?

– Иногда.

– Кстати, однажды за ужином мы беседовали о том, что весна перекраивает планы… а Ангелина принялась рассуждать о том, что огненные лисицы вовсе не лисицы, и зоологам надо поменять им имя, иначе возможна куча неприятностей, если кто-то пожелает их разводить.