Во время повторного курса образования он был перепуганным и обезумевшим. Теперь же он стал… никаким. Невыразительным, будто автомат. Если бы я не знала, какой из его глаз стеклянный, я бы вообще ни о чем не догадалась.

– Со мной Сидни и Зоя, – объяснил отец. – Сидни беспокоилась о тебе.

– Привет, Сидни. – Кит улыбнулся или скривился. – Я хотел тебя поблагодарить. Я болел, но теперь мне лучше. Я позволил темным тварям обмануть себя. Если бы не ты, я бы погубил свою душу.

У меня язык словно прилип к небу.

– Прекрасно, Кит. А как твоя жизнь? Ну, помимо работы алхимика.

Кит нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… может, ты посмотрел хорошее кино? Познакомился с девушкой? – Пожалуй, это обстоятельство отец бы счел легкомыслием. – Ты счастлив?

Кит был бесстрастен.

– Мое счастье не имеет значения. Важна лишь работа. Работа и продолжение искупления."

"– За что? За схему наживы с участием Кларенса? В смысле – это, конечно, было плохо, но могло обернуться и хуже. – Я сама не понимала, почему пытаюсь защитить Кита от него самого, но в речах о душе и искуплении было что-то тревожное, особенно после того, как я поняла, что алхимиков насторожили не побочные эффекты мошенничества Кита, а сам факт его сотрудничества с мороем.

 – И ты только что сказал, что тебе лучше.

– Лучше, но я еще не исцелен. – От тона, которым говорил Кит, пробирал озноб. – Тех, кто сотрудничает с этими существами не только ради нашего общего блага, ждет долгий путь к исправлению, но я готов его пройти. Я снова согрешил против своего народа и допустил, чтобы душа моя оказалась искажена. Я готов вычистить тьму.

– Ты правильно сожалеешь, – слабо произнесла я. – То есть это хорошо, верно? Уже шаг вперед.

– Я готов вычистить тьму, – повторил Кит. Трудно сказать, осознавал ли он вообще, что разговаривает со мной. Звучало так, словно он цитирует чьи-то слова. Цитирует уже не в первый раз.

«Тех, кто сотрудничает с этими существами не только ради нашего общего, ждет долгий путь к исправлению». Эти слова не миновали меня. Я не просто сотрудничаю с Адрианом – я зашла куда дальше. Чем я рискую? Смертью при жизни? Когда я видела Кита в последний раз, он кричал, требуя, чтобы алхимики отпустили его. Это было ужасно, но все вполне реально.

Была борьба. В нем был некий внутренний огонь. Теперь ничего этого не осталось. Кит был неприятным и эгоистичным типом. Но он всегда был общительным, и в нем чувствовалась индивидуальность – хоть она и могла раздражать. В кого он превратился из самоуверенного задиры? Что нужно сделать с человеком, чтобы лишить его всякой индивидуальности, чтобы он соглашался со всем, что ему говорят?

Все ясно. Должно быть, они заново нанесли татуировку, вложив в нее серьезное принуждение. И все же тут есть еще что-то.