Стелла одарила взмокшего начальника оперотдела прекрасной невинной улыбкой.

– Как жаль, гражданин начальник, что наше знакомство так быстро закончилось!

На следствии Стелла Мухина охотно подписала показания, изобличающие ее в незаконном хранении наркотиков. На суде же все пошло немного не так, как было запланировано. Молодая прокурорша, поддерживавшая обвинение, посреди своей речи не выдержала и, нарушая строгий регламент, обратилась к Стелле:

– Девочка, зачем ты себя оговариваешь? Признайся, это же не твои наркотики!

– Это еще что за новости? – нахмурился председательствующий судья. – Объявляется перерыв. Товарищ гособвинитель, зайдите ко мне в кабинет!

После перерыва прокурорша, не поднимая глаз, зачитала обвинение так, как положено. Длинно и витиевато выступил адвокат Терсков. Суд удалился в совещательную комнату. Вердикт – год условно. Прямо из зала суда Стелла уехала на кладбище – приводить свою каморку в порядок.

Мне Стелла позвонила в конце июня.

– Здравствуйте, это Стелла Мухина. Андрей Николаевич, для меня Сережа живую гадюку у пацанов купил. Я ее в аквариуме держу, под лампой грею. Андрей Николаевич, вы меня обманули в прошлый раз. Гадюка не хочет лягушек есть, мне приходится ее одними кузнечиками кормить. Как вы думаете, если змейка будет кушать только одних кузнечиков, это не повредит ее здоровью?

– Ты, главное, молоком ее не пои. У гадюк от молока бывает несварение желудка."

"– Андрей Николаевич, приезжайте к нам на кладбище, я вам покажу, как настоящая змея выглядит. Она на меня нисколечко не похожа. Правда-правда!

– Копи порошок, приеду.

– Не-е, давайте без порошка. Мне опять в тюрьму неохота. Там скучно, каждый день одно и то же. Приедете?

– Буду ехать мимо – заскочу.

Пройдет четыре года, и Стелла Мухина развяжет самую кровопролитную мафиозную войну в истории нашего города. На фоне событий весны 1993 года «клубок» во «Встрече» и истребление группировки Задорожного покажутся нам блеклыми незначительными происшествиями.

Глава 28

Конец смутного времени

С кладбища мы вернулись в управление около часа дня. Я доложил Малышеву и Шмыголю об итогах обыска и попросил отпустить меня на обед.

– Какой обед! – возмутился Шмыголь. – Сейчас оперативные группы станут возвращаться, пора итоги подводить, а ты обедать собрался?

– Иван Иванович, я двое суток на работе, не спал, не ел и прошу всего час времени. За час ничего не случится?

– Поезжай, – разрешил Малышев. Он уже понял, что обед – это только повод покинуть УВД.

Не теряя ни минуты, я помчался на ГТС. Директор телефонной станции провела меня в секретную комнату, где была установлена прослушивающая аппаратура. Комната была невелика. Вдоль стен располагались столы со студийными высокоскоростными катушечными магнитофонами.