Выдав несколько ругательств, он уже почти забыл, что Сергей был пленником у кровожадных китайских пиратов, что его только что спасли, вытащили из плена. Казак договорился до того, что, мол, граф просто развлекался на острове и отлынивал от исполнения своих служебных обязанностей на корабле.

— Не бубни! Тебя бы самого посадить в ту яму, из которой меня сейчас вытащили, после этого я бы с большим интересом послушал твои речи и про бездельника, и про отдых, и про развлечения! — огрызнулся Сергей, которому быстро надоели незаслуженные упреки одноухого брюзги.

Атаман тут же осекся и взялся за весла.

Рядом на банках сели Сергей, Степанида, Гийом, они аккуратно развернули шлюпку и направили ее в открытое море. Где-то там, вдали, окутанный молочным туманом, стоял их невидимый отсюда парусник. Гийом заверил, что до «Кукарачи» не больше двух миль. Но все равно нужно было спешить, уходить вместе с отливной волной, которая будет сопутствовать скорейшему бегству подальше от пиратского острова.

Люди гребли не в такт. Атаман сперва терпел, потом опять начал ворчать, затем ворчание перешло в ругань.

— Худойконь, не бурчи! Лучше громко считай, а мы подстроимся под ритм твоих гребков, — одернул зарвавшегося казака Сергей.

Атаман обрадовался, что граф признал его старшинство на веслах, и принялся считать:

— И раз! И раз! И раз!

Лодка пошла по прямой, ровнее, чем раньше, без лишних рывков и рваных, неверных движений. Только девушка не могла совладать с ритмом, так как сил у нее было гораздо меньше, чем у мужчин.

Вскоре в дымке показался родной корвет. Это добавило гребцам сил, тем более что за спиной, на острове, послышались вопли. Видимо, пришла смена караула, и пираты обнаружили мертвую охрану зиндана, вырезанную «диверсантами», и поняли, что ценный пленник бежал.

— Навались, ребята, не спать на веслах! — прикрикнул Худойконь на товарищей. — Вижу, дядя Ипполит уже выбирает якорный канат. «Кукарача» почти готова к отплытию, пора уходить отсюда подальше. Не ровен час, замешкаемся, так эти узкоглазые на своих шустрых сампанах нас живо догонят!

До корвета оставалось не больше кабельтова. Ипполит Степанов сильно нервничал. Стоя на корме, капитан раскуривал свою любимую трубку и, нещадно бранясь, поторапливал уставших гребцов, которые и без его понуканий трудились, что было сил.

В небе кружили несколько десятков чаек. Они сопровождали шлюпку и окружили корабль, словно указывая пиратам путь отступления беглецов. Птицы то взлетали вверх, то резко планировали вниз к воде, и все время громко предательски кричали.

— Кыш, проклятые! — махнул веслом в сторону птиц Строганов, но чайки почему-то не боялись людей.

И вдруг Сергею показалось, что птицы прощаются с ним. Сердце сжалось от необъяснимого предчувствия.