Я отдаю свою долю жемчуга, а ты мне уступаешь изумруд. Никто не в накладе, и спор разрешится миром.

Атаман Худойконь задумчиво почесал затылок. Он, все еще не протрезвевший, никак не мог взять в толк, обманывает его граф или нет. Выгодна ему эта сделка или разорительна? Он получит кучу больших и малых жемчужин, которые всегда можно легко продать, но отдаст редкий по красоте изумруд, равных которому мало. Но ведь и покупателя для такого дорогого товара надо еще поискать, да и риск тоже! Казак сморщил лоб и хитро прищурил глаз.

— Ладно! Будь по-твоему, пойду на уступки.

Твой жемчуг теперь мой, а мой камень — твой! Держи и владей!

Кузьма разжал ладонь Строганова и со значением, почти торжественно вложил в нее редкий изумруд. Сергей с облегчением вздохнул и одобрительно хлопнул казака по плечу. Обоюдовыгодный обмен состоялся. Полковник все равно бы не смог таскаться с мешком жемчуга по таможням и пограничным службам, в случае чудесного возвращения домой, конечно. А то, что когда-нибудь он вернется, не вызывало у него никакого сомнения.

Казак полез в трюм, чтобы пересыпать жемчуг полковника в свой мешок, а Строганов направился на переговоры с капитаном Уильямом Блаем, заранее готовясь к нелегкому и напряженному разговору.

Все трупы погибших моряков к его возвращению на английскую шхуну уже покоились на дне моря, а сам капитан Уильям встретил Сергея с распростертыми объятиями и радостной улыбкой на лице. Впервые за время знакомства Строганов увидел по-доброму улыбающегося Блая.

— Граф, я искренне рад, что такой мужественный и находчивый человек, как вы, оказался на русском корабле. Не будь вас, этот сумасшедший громила давно разнес бы мне череп из своего пистолета, и мои мозги валялись бы на палубе! Это же настоящий пьяный бандит!

— Должен вам заметить, капитан, что этот громила меткий артиллерист, и именно он расстрелял половину лодок, которые плыли к вам не с визитом вежливости, а с целью взять на абордаж.

Когда атаман трезв, ему цены нет, но когда он пьян, то, правда ваша, сэр, — свинья свиньей!

Блай крепко пожал руку полковнику, а затем пригласил его и Ипполита Степанова в кают-компанию, отужинать, чем Бог послал.

На Гийома, ввиду его юного возраста, он даже и не взглянул, а о том, чтобы сидеть за одним столом вместе с буяном Кузьмой, и речи быть не могло.

Строганов понимал, что такое пренебрежительное отношение к самолюбивому атаману может вновь вывести дебошира из себя, но он не решился предложить Блаю и Худомуконю заключить перемирие и побрататься. Эта затея могла обернуться конфузом и новой ссорой. Поэтому Степанов что-то шепнул на ухо казаку и услал прочь.

Обстановка в кают-компании располагала к отдыху, была вполне уютной и достаточно респектабельной.