Притворялся ли он? Вряд ли – в этом не было смысла. Несколько раз его видели входящим в ее гримерную или выходящим из нее. Что конкретно он ей говорил, знает, наверное, только Элен. Или вы тоже в курсе?

Асириус заскрипел зубами. Он молчал несколько секунд, не представляя, будет лучше ответить правду или соврать, и в итоге признался, не выдержав:

– В курсе. Она жаловалась, просила убрать его из театра. Но на тот момент это было невозможно. Виго ее откровенно домогался, считая, что он слишком важная для заговора фигура и ему все можно. Я пытался с ним поговорить, но он только посмеялся, сказав, что в нашей ситуации позорно носиться с какими-то нетитулованными актрисульками.

– Вы рассказывали об этом вашему… хм… начальнику?

– Нет, разумеется, – ответил Арвен, удивившись. – Зачем?

Проигнорировав этот вопрос, Гектор продолжил:

– Получается, покой и идиллию Элен нарушил Виго, и приструнить его она никак не могла – его присутствие в театре было необходимо, поэтому ее жалобы игнорировались. И вот в ночь перед активацией портальной ловушки Вамиус сбегает из дома, чтобы обезопасить себя, а на следующий день вечером переносится в театр и приходит к Элен в гримерную. К тому моменту он уже должен был понимать, что его ищут и, скорее всего, найдут. Не знаю, что он говорил Элен, но выясню у нее самой чуть позже. В любом случае давайте представим себя на ее месте. Вы успешная актриса, блистаете в театре, вас все устраивает, кроме одного – какой-то человек врывается в вашу жизнь и позволяет себе вольности. Кроме того, вы понимаете, что он – угроза вашей безопасности, раз ходит под личиной и никто не может его уволить по вашей просьбе. Что вы будете делать в таком случае?

Асириус смотрел на Гектора, хмурясь и бледнея, и в глазах его был страх. На вопрос он не отвечал, опасаясь не за себя, а за Элен, и Дайд усмехнулся.

– Скорее всего, это было спонтанное решение. Но что сделано, то сделано. Я же говорю: любовь – загадочное чувство. Кто-то вроде вас будет выгораживать любимую до последней капли здравого смысла, а кто-то пожертвует всем ради собственной шкурки. Я давно понял: любить другого человека невозможно, пока до безумия любишь себя.

Дайд дошел до двери, когда Арвен воскликнул, сжимая кулаки, будто собирался с кем-то драться:

– Что вы с ней сделаете?..

– Я – ничего, – пожал плечами Гектор. – Решение по этому делу будет принимать император.

«Но он вряд ли проявит снисхождение», – подумал дознаватель, выходя из камеры.

Сообщив его величеству полученную из этого разговора информацию и получив разрешение на дальнейшие действия, Дайд перенесся в Тиль. Он, начиная привыкать к размеренной жизни поселкового дознавателя, стал воспринимать местные обязанности как своеобразный отпуск.