Абориген икнул и удалился, пошатываясь. На смену ему явилась бабенка с пакетом.

– Эй! – крикнула она. – Чего-нибудь интересное нашли?

Я сделал вид, что не слышу вопроса. Противно хихикая, молодка исчезла.

Спустя полчаса бесцеремонность деревенских жителей стала нас утомлять, озеро оказалось совсем не уединенным местом. По льду туда-сюда сновали люди, очевидно, это был самый короткий путь между населенным пунктом и магазином. Все прохожие вели себя вначале одинаково, они замирали около меня, отчего-то Егора не тревожили, и задавали один и тот же вопрос:

– Чего тут делаете?

Услыхав ответ: «Ловлю рыбу», любопытные прыскали в кулак и, довольные собой, продолжали путь. Когда все повторилось в пятый раз, я разозлился, но потом вдруг сообразил, что ни одной рыбешки мы не вытащили, клева на замечательном, разрекламированном незнакомым мне Алексеем озере нет никакого, да еще по льду проложена народная тропа. Сейчас Егору надоест восседать попусту на морозе, и он даст команду сматывать удочки, в прямом и переносном смысле слова. Вот только интересно, как скоро у Дружинина иссякнет терпение?

– Эй, милок, – прошамкали сбоку.

Я повернул голову и увидел бабку, лет ста с виду.

– Чево делаете? – задала традиционный вопрос бабуля.

– Рыбу ловим, – стандартно ответил я, одним глазом косясь на Егора.

Кажется, именинника стало раздражать местное население, до сих пор сидевший в одной позе Дружинин повернул голову и с явным неодобрением воззрился на бабку.

– Какую рыбу? – не успокоилась та.

– Ну… щуку, – объяснил я, – окуня, карася… не знаю, что в местных водах водится, может, судак!

Бабуля ехидно засмеялась.

– Господь с тобой, касатик, какая здеся рыбешка!

– Слышь, бабка, канай отсюда! – рявкнул Егор. – Не приставай, мы тебе не мешаем, и ты нам не мешай рыбу ловить.

– Так не там вы сели, – забубнила старуха, которую совсем не обидел грубый тон Дружинина, – рыба-то в озере водится.

– Ой, спасибо, – скривился Егор, – что объяснили, а то мы не знали! Огромная вам благодарность за дельное замечание.

– Рыба-то на озере водится, – с упорством, достойным лучшего применения, гундела бабуся.

– А мы где, по-твоему, сидим, – вышел из себя Дружинин, – на кухне?

– Нет, – засмеялась она, – на поле!

– Где? – в один голос воскликнули мы с приятелем.

– Так тута поле замерзшее, – миролюбиво прошамкала бабуля, – его по осени подтапливает, а потом замораживает.

Мы с Егором молча уставились друг на друга.

– Старуха путает, – наконец отмер Дружинин, – я по карте ехал, между прочим, до сих пор никогда не ошибался.