Юрий, мерзавец, купил мне там обувь для покойника, с картонной подметкой, сэкономил, гад! Я вручил сволочи тысячу баксов, понимаешь, не могу ходить в дешевой обуви. А этот… зарулил в магазин для мертвецов, приобрел хрен знает что, рублей за пятьсот, и разницу положил в карман!

– Но это же глупо!

Дружинин прищурился.

– Да? Ты так считаешь?"

"– Конечно, – засмеялся я, – неужели Трофимов такой дурак! Он что, не понимал: «покойничка» вынут из гроба, он сделает пару шагов, и все! Господин Дружинин устроит ему вселенский скандал.

– Ты попал в самую точку! – махнул рукой Егор.

– Что ты имеешь в виду?

– А то! Трофимов знал, что клиент не обнаружит обмана!

– Хочешь сказать… – ахнул я, – что он… тебя…

– Ага, – закивал Егор, – именно так! Думаю, дело обстояло просто. Трофимов, несмотря на мой строжайший запрет, сообщил кому-то о первоапрельской шутке. А этот некто предложил мерзавцу огромные деньги, миллион баксов, к примеру, и Юрка дрогнул и согласился изменить сценарий.

– Как? – оторопев, поинтересовался я.

Дружинин скривился.

– Ваня! Одного не могу понять, каким образом ты успешно справляешься с ролью частного детектива! Покрути мозгами! Как подправить сценарий? Да не выкопать меня! Оставить в гробу! Идеальное убийство. Трофимов-то уже все устроил: свидетельство о смерти отдано вдове, ни Лена, ни моя мать ничего не заподозрили, похороны состоялись, водка на поминках выпита… Вот почему у меня не оказалось мобильных, и вот по какой причине Трофимов не побоялся подсунуть мне обувь для покойника. Юрий отлично знал – я навсегда останусь в гробу… Нам налево, здесь поверни!

Я машинально крутанул руль.

– Стой, – велел Егор, – там проезда нет, пошли пешком.

Глава 7

Увы, я не принадлежу к тем людям, которые, испытав стресс, мгновенно приходят в себя. Мне требуется некоторое время для осмысления событий, а вот Егор моментально подстраивается под обстоятельства.

Он весьма бойко, правда, не так быстро, как всегда, шагал вперед, я плелся за ним, спотыкаясь о куски битого кирпича и торчащие из земли железные прутья. В голове гудело, уши словно заткнули ватой.

– Сюда, – приказал Дружинин, – второй подъезд, пятый этаж.

Я окинул взглядом затрапезную пятиэтажку и только сейчас догадался спросить:

– К кому мы приехали?

– Ко мне, – ответил Егор и, толкнув дверь, вошел в загаженное парадное.

– К тебе? – изумился я. – Хочешь сказать, что имеешь тут квартиру?

Дружинин спросил:

– Белкина помнишь? Фотографа?

– Семена? Конечно, но он умер, или… ой… он тоже?

– Не ерунди, – буркнул Егор, поднимаясь по заплеванным ступенькам, – Сенька спился. Последний год вообще плохой был, у него опухоль нашли, злокачественную.

– Я не знал.