Они жили в полуразрушенном бараке на окраине города.

Из дома выходили через черный ход, кутались в плащи, пряча лица и настороженно оглядываясь. Квартал бедных мы миновали быстро и без проблем, выйдя на главную улицу. Впереди я увидела свободного извозчика. Повозка с запряжёнными в нее вурнами — копытными ездовыми животными чёрного окраса с мощными клювами — стояла у обочины на противоположной стороне дороги.

— Наймем его, — сообщила я детям, направившись к извозчику, но успела отойти буквально только на метр.

Возле нас затормозила крытая карета, двери её распахнулись, и из неё выскочили мужчины в масках. Я не успела даже испугаться, не то чтобы что-то предпринять. Скула взорвалась болью, когда один из них ударил. Я рухнула на дорогу.

— Лира, — донесся испуганный вскрик Лили.

Приподнявшись, я встретилась взглядом с полными ужаса глазами Кая. Его затолкали в карету. Лили удерживали внутри двое мужчин. Дверь захлопнулась, а вурны понеслись вскачь, унося моих детей в неизвестном направлении."

"Вскочив на ноги, я рванула за каретой, хоть и понимала, что это бессмысленно. По щекам лились слёзы. Скула ныла после удара. В груди кипела алетерна. Душу рвали боль и страх за моих подопечных. Эти чувства требовали выхода, но я уже привычно подавила песню и бурлящую от ярости силу.

Я споткнулась, распласталась на дороге, больно ушибив колени. Карета скрылась за поворотом. Наивная дура. Я ведь надеялась, что Райдер отпустит.

Поднявшись с дороги, я побежала обратно. Большинство прохожих ничего не заметило, либо предпочло не заметить чужого горя. Лишь несколько зевак толпились у места похищения, один мальчишка пытался унести мою сумку. Подбежав к нему, я вырвала ее из его рук, ведь внутри находился столь необходимый мне настой. Закинув сумку на плечо, я рванула обратно в наш квартал.

Бежала быстро, сбивая дыхание и спотыкаясь. Следовала утренним маршрутом. И буквально через десять минут оказалась у двери квартиры Райдера. Сердце зашивалось после быстрого бега, щеки стягивали подсохшие дорожки слез, а в сердце клокотали злость и отчаяние, все ещё пытаясь вырваться наружу алетерной. Райдер был прав, я вернулась.

На этот раз охранник открывал дверь со злорадной ухмылкой на губах. Оттого злость запылала ярче. В кабинет Райдера я уже пробежала, тяжело дыша, и замерла у его стола, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу.

— Я же говорил, что ты вернёшься, — Райдер сразу поднялся из-за стола, направился ко мне. Он не улыбался, не торжествовал, скорее казался расстроенным и напряжённым. — Тебя ударили? — кажется, он разозлился, но меня интересовало другое.

Я выхватила блокнот и дрожащей рукой начеркала главный вопрос:

«Дети. Где они?».