Я словно оказался во власти каких-то магических чар Моник, но с самого начала знал, что наш брак с ней – огромная ошибка. Ведь я всегда любил только тебя. Я знаю, что смогу обрести счастье лишь с тобой. К тому времени как ты получишь это письмо, я буду уже на пути к тебе.

Я люблю тебя, и всегда любил, Тереза. Ради нашего будущего молю тебя о прощении. Я хочу…»

Тереза не смогла дочитать письмо. Мысль, чтобы снова увидеть Рауля и дочь Моник, казалась неслыханной и никуда не годной.

Она в истерике швырнула письмо на пол и закричала:

– Мне надо уехать отсюда! Сегодня же.

Сейчас! Пожалуйста… пожалуйста!

Родители никак не могли ее успокоить, а отец посоветовал:

– Если Рауль приедет сюда, тебе стоит хотя бы поговорить с ним.

– Нет! Если я его увижу, то убью! – Тереза схватила отца за руки, слезы непрерывно катились по ее щекам, и взмолилась: – Забери меня с собой!

Она была готова ехать куда угодно, лишь бы подальше от дома. Тем же вечером Тереза с отцом уехала в Авилу.

Отец словно обезумел при виде страданий дочери. По натуре он не был слишком уж сострадательным, но за последний год Тереза завоевала его уважение своей силой и смелостью.

Она гордо смотрела в глаза горожанам с высоко поднятой головой и никогда ни на что не жаловалась. Он же чувствовал себя рядом с ней беспомощным, не способным утешить.

Он помнил, какое утешение его дочь находила в стенах церкви, поэтому, когда они прибыли в Авилу, сказал Терезе:

– Местный священник отец Беррендо – мой давний друг. Вероятно, он сможет тебе помочь. Поговоришь с ним?

– Нет. – Тереза больше не хотела возлагать надежды на Бога.

Она в одиночестве сидела в гостиничном номере, уставившись в стену, пока отец занимался делами, и когда возвращался, он заставал дочь на том же стуле.

– Прошу тебя, Тереза, поговори с отцом Беррендо.

– Нет.

Отец пребывал в отчаянии. Тереза не желала покидать гостиницу и отказывалась возвращаться в Эз.

И тогда священник по просьбе ее отца сам пришел к Терезе.

– Твой отец сказал, что раньше ты регулярно посещала церковь.

Заглянув в глаза тщедушному священнику, Тереза холодно ответила:

– Меня это больше не интересует. Церкви нечего мне предложить.

Отец Беррендо улыбнулся:

– У церкви есть что предложить любому человеку, дитя мое. Церковь дает нам надежду и силы…

– Я уже сыта по горло надеждами! Хватит с меня.

Святой отец взял руки девушки в свои сухонькие ладошки и увидел на ее запястьях белые шрамы от бритвы – бледные, точно давние воспоминания.

– Господь не верит этому. Поговори с ним, и он сам тебе это скажет.

Но Тереза просто сидела и смотрела в одну точку, и, когда священник наконец вышел из комнаты, даже не заметила этого.