Обладая особым статусом информатора, он пользовался различными привилегиями, в том числе ему предоставлялись свидания с женщинами. С полдюжины подружек по очереди посещали его в тюрьме. Интересно, какая из них пришла сегодня?

Взглянув на свое отражение в маленьком зеркальце, висевшем на стене камеры, он напомадил волосы, зачесал назад и последовал за надзирателем по коридору к комнатам для интимных свиданий.

Надзиратель впустил его внутрь, и Патас вальяжно вошел в помещение, предвкушая удовольствие, но от удивления остановился как вкопанный.

– Лючия! Что, черт возьми, это значит? Как ты сюда попала?

– Сказала, что ты мой жених, что мы помолвлены, Бенито, – тихо ответила Лючия.

Она выглядела сногсшибательно в платье алого шелка с глубоким декольте. Оно, словно вторая кожа, облегало соблазнительные изгибы ее тела.

Бенито Патас попятился.

– Уходи.

– Воля твоя. Только сначала ты должен кое-что узнать. Когда я увидела тебя в суде и услышала, как ты даешь показания против моего отца и братьев, то возненавидела и хотела убить. – Лючия подошла ближе. – Но потом я поняла, что твой поступок достоин уважения. Ты нашел в себе силы встать и рассказать всю правду. Мои братья и отец не злодеи, но их поступки ужасны, и только тебе хватило мужества выступить против них.

– Поверь, Лючия, – произнес Бенито, – меня вынудили…

– Ты не должен оправдываться, – мягко возразила девушка. – Мы ведь с тобой почти родные. Помнишь наше первое свидание? Я сразу поняла, что потеряла голову, и с тех пор ничего не изменилось.

– Лючия, я бы никогда не сделал…

– Милый, давай забудем о случившемся: с прошлым покончено. Сейчас гораздо важнее, что мы снова вместе.

Она стояла так близко, что Бенито отчетливо ощущал пьянящий аромат ее духов. Он окончательно растерялся.

– Ты… ты правда так думаешь?

– Да, я совершенно уверена, именно поэтому и пришла сегодня к тебе. Знай, любимый, что я только твоя…

Пальцы Лючии коснулись бретелек, и платье с тихим шорохом упало к ее ногам. Белья на ней не оказалось.

– Теперь ты мне веришь? – выдохнула она.

Бенито хрипло произнес:

– Да, я тебе верю.

Она прижалась к нему, обнаженная, и приказала:

– Раздевайся, да побыстрее!

Его уговаривать не пришлось: полностью обнажившись и схватив Лючию за руку, Бенито не стал тратить время на прелюдию. Швырнув ее на кровать и навалившись всем телом, он раздвинул ей ноги и вошел в нее, хрипло проговорив:

– Как в старые добрые времена! Не смогла меня забыть, да?

– Да, – прошептала Лючия ему на ухо. – И знаешь почему? Потому что я сицилийка, как и мой отец."

"Выхватив из прически длинную резную шпильку, удерживавшую волосы, она вонзила ее ему между ребрами и накрыла рот поцелуем, заглушив крик.