Мой папа воодушевляется, вручает сыну товарища ключи от машины. Он редко кому разрешает прокатиться на своём гелендвагене, но Тёмке можно.

Спустя пять минут я еду по неровной просёлочной дороге. Ямы и кочки почти не чувствуются.

— Вот это аппарат, — присвистывает Артём и бросает на меня короткий взгляд: — Клуб находится в десяти километрах отсюда, Жень. И он стремный, если что.

— Тогда, может, лучше не надо? — с надеждой спрашиваю. — Тём, а подкинешь меня в город? Ненадолго, а? На пять минуточек…

Парень равнодушно пожимает плечами и, пропустив поворот, который ведёт в соседний посёлок, выруливает на загородную трассу.

Я не знаю, для чего это делаю. Хочется, тянет. Андрей спрашивал, приеду ли я. Это же не просто так. Что бы гонщик ни говорил, но в наших встречах он тоже нуждается.

Артём доставляет меня по указанному адресу за короткое время. Останавливает автомобиль у ворот, отъезжает немного вперёд, увлечённый исследованием приборной панели.

— Прием посетителей запрещён, — предупреждает охранник у входа в клинику.

Я начинаю активно доказывать, что мне жизненно необходимо попасть внутрь. Ненадолго. Прошу, умоляю.

— Ладно, — великодушно разрешает мужчина, который не первый раз за эту неделю меня здесь видит. — Проходи.

Взглянув на окна отделения, чувствую, как сжимается сердце. Что я скажу Андрею? Зачем пожаловала? Почему без еды и прочих гостинцев? А вдруг он здесь голодал, пока меня не было?

Я быстро поднимаюсь на нужный этаж, перевожу дыхание.

Скажу, что завтра утром привезу суп из курицы и творожную запеканку или сырники.

Миную пустой пост медсестры, иду по длинному коридору. Сбавляю темп. Думаю, гонщик догадается, что неумелая целка сломалась, не выдержала и снова пришла, потому что по уши влюбилась. Ну и пусть.

Интересно, он обрадуется или снова посмеется? Хочется верить, что первое."

"Я подхожу к двери палаты, берусь за ручку. Вздрагиваю, когда слышу звонкий женский голос. Сначала думаю, что он принадлежит кому-то из медперсонала, но истеричные интонации и жалобные всхлипы сразу же расставляют всё по своим местам. Меня здесь больше не ждут.

— Андрей, зачем ты надо мной издеваешься?

Голос срывается.

— Если планировал меня проучить — у тебя получилось.

Моё сердце ритмично отстукивает по рёбрам. И вроде бы следует уйти, но я намертво прилипаю к приоткрытому дверному проёму.

— Аль, прекрати, — осекает гонщик и добавляет чуть спокойнее: — Знаешь же, я не люблю, когда ты плачешь.

— А меня... меня любишь?

Глава 12

Я затаиваю дыхание и боюсь шелохнуться.

С детства знаю, что подслушивать разговоры взрослых нехорошо, потому что именно так и узнала (в довольно грубой форме), что у мамы появился новый любимый мужчина — не папа. Но, тем не менее, припадаю к двери и продолжаю начатое.