Поэтому водителю добить пешехода дешевле — средства придется выплатить лишь раз.

Я слушаю, широко раскрыв глаза. Звучит как безумная легенда. Поэтому я почти тут же лезу в интернет и… впадаю в шок. Такое действительно случается. Страдают и маленькие дети.

— Боже мой. Нет, я бы так не смогла, — тут же качаю головой. – С тобой или с кем-то другим. Лучше бы до конца жизни платила пособия и ездила проведывать.

— До конца жизни? – вскидывает брови Андрей. – Пожалуй, я бы предпочёл, чтобы меня додавили.

Я хочу возмутиться, но нас прерывает звонок мобильного телефона. Спустя минуту разговора с невидимым собеседником понимаю, что, скорее всего, Бакурин разбирает спорные ситуации с юристом. Градус хорошего настроения стремительно ползёт вниз.

— Я пойду, — одними губами обращаюсь к Андрею и указываю на входную дверь.

Он слегка кивает, отпускает. И снова включается в утомительный разговор.

Домой меня забирает папа. Встречает прямо у ворот больницы, просит пристегнуться и настойчиво интересуется, как себя чувствует Бакурин."

"— Жень, хватит к нему ездить, — вскоре требует. – Мне не нравится, что ты торчишь в палате взрослого мужика целыми сутками. Сомневаюсь, что твоя помощь настолько актуальна, как тебе кажется, а домашнюю еду пусть ему жена готовит.

— Она к нему не приезжает.

— Ещё лучше! — вспыхивает отец.

Я пытаюсь спорить, но это оказывается бесполезной идеей. Приходится соврать, что этот раз был последним.

Правда, уже на следующий день я сообщаю, что в планах у меня встреча с подружкой. Папа вроде как верит, уезжает на работу. Надеюсь, не догадывается, что моё сердце сходит с ума от предвкушения скорой встречи с гонщиком.

Чуть позже, выбирая в супермаркете что-то сладкое и запрещённое для него, я вдруг встречаю у рядов Олю. Она зовёт меня выпить кофе и поболтать. После аварии мы так ни разу и не виделись. Несмотря на то, что я немного тороплюсь – не отказываюсь. Тем более будет зачётное алиби перед отцом, если он вдруг спросит.

— Видела фотографии Инны в соцсети? – спрашивает подруга.

Если честно – нет, не было времени. Я отрицательно мотаю головой и интересуюсь, что там.

Оля показывает скрины из давних сторис (очевидно, ранее пересланные третьим лицам), где Инна фотографируется у гор, в новенькой современной клинике и проводит рум-тур по квартире.

Просматривая снимки, я вдруг чётко понимаю, что ни за что не променяла бы встречи со своим сложным гонщиком ни на какую стажировку в Европе.

— Ты влюбилась? На свидание торопишься? — вдруг спрашивает подруга.

Я резко теряюсь.

— Тороплюсь. Но при чем тут «влюбилась»?

Оля цокает языком, словно давно познала эту жизнь, и моё состояние кажется ей абсолютно очевидным.

— Ты долго и старательно выбирала горький шоколад. Обычно его предпочитают мужчины. Это первое.