Или лучше — отъехать хотя бы на квартал и, найдя более уединенное место, сразу затащить девушку на заднее сиденье своей машины. И вот там уже притянуть ее к себе.

Но, нет, она как всегда отталкивала. Кириану это даже нравилось. Чара же чистая и так просто парням не давалась.

Но, как Агеластос скоро узнал — не давалась она только ему. А так был некто, кто по ночам уже подвозил Очкарика к дому.

Нет. Такого быть не может. Кто мог запасть на это непонятное нечто?

Но слова о том, что Очкарику больше понравились поцелуи другого парня, стали похожи на револьвер приставленный к голове.

Одна секунда и он выстрелил.

Внутри все горело и сознание взрывалось яростью. Каких же усилий Агеластосу стоило не пойти за Очкариком в подъезд. Он бы мог ее перехватить и, перекинув через плечо, забросить в машину, а потом отвезти к себе. Но Кириан этого не сделал. В ту ночь его разрывало от ярости и он пошел в разгул, но для себя Агеластос решил, что Очкарика больше не существовало. От интереса к этому созданию слишком много проблем.

В какой-то момент пришло понимание, что Очкарика можно поменять на любую другую.

Но, нет, это было не так. Ни удовлетворения, ни отдыха. Вообще ничего.

Но, конечно, прошло еще слишком мало времени. Агеластос был уверен, что Очкарик уже вскоре забудется. Ему плевать на нее.

И лишь увидев Иерона, который целовал Чару, внутри Кириана вновь все взорвалось адским огнем и внутренний зверь взревел, острыми когтями изувечивая сознание.

Агеластос и Гатис дружили с самого детства, но в тот момент Кириан мог бы сломать челюсть Иерону. А все из-за этого гребанного поцелуя. Насколько же сильно Агеластос был зол. Яростью пропитывалось чувство того, что другой прикоснулся к тому, что принадлежит только ему.

Глава 13. Ночь

Мы только отъехали от университета и я еще не успела привести мысли в порядок, но, даже пытаясь на что-то отвлечься, слишком отчетливо в своем сознании видела мрачные голубые глаза Кириана.

Еще почему-то невыносимо сильно хотелось провести ладонью по щеке и хотя бы таким образом стереть ощущение поцелуя Гатиса, словно он был ошибкой и чем-то неправильным.

Очень сильно нахмурившись, я обернулась к Иерону и хотела сказать, чтобы он больше меня не целовал, но в это мгновение заметила, что его телефон зазвонил и на дисплее высветилось имя Кириана.

Я сразу немного напряглась и, отвернувшись к окну, сделала вид, что мне очень интересно наблюдать за зданиями, мимо которых мы проезжали.

Но, на самом деле, я прислушивалась к разговору.

— Да, — Гатис ответил на звонок, но, к сожалению, слов Агеластоса я вообще не слышала. — Понравилась, — не знаю, что на этом моменте ему сказал Кириан, но Иерон приподнял одну бровь, а затем сильно нахмурился.