— Магиана… Ведьма Гера по вашему приказу заключена в темницу, — отчитался Илай, складывая руки на груди. — Но, если вы позволите, я не увидел достаточных оснований для ее заключению.

— А когда они были нам нужны? — хохотнул Долион, испытывая легкое отвращение к тому, что молодой профессор сомневается в отданных приказах.

Когда Илаю было велено провести охоту, тот не колебался. По взгляду ректора, профессор с точностью уловил, на что он намекает.

— Сейчас несколько иная ситуация. Эта… девочка. Она дочь Андриса. Я всегда считал, что он — один из преданнейших людей королевства.

То, как он справлялся с нашим делом…

— Не имеет значения, — отмахнулся Долион, ощущая, что его недовольство и раздражение только нарастает.

— Но…

Ректор сжал кулак, и профессор Илай замолчал.

В комнате повисла хрупкая тишина. Мрак помещения лишь делал атмосферу более давящей. Долион не любил яркого света в своих комнатах, почти всегда ограничиваясь одним включенным торшером в углу, да и тот был оборудован тусклой лампой с теплым желтым свечением.

— Я лишь хочу сказать… — все-таки осмелился вставить профессор, но оказался перебит.

— Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, — отрезал мужчина в кресле, вновь поправляя пояс на своем халате, хотя тот и не нуждался в этом. — Я достаточно долго живу, чтобы знать все, что вы там собираетесь мне сказать. И чтобы понимать все последствия…

Долион вздохнул.

С одной стороны, Илай был один из немногих, кто посвящен в планы ректора. С другой… Кто их разберет, кому стоит доверять, а от кого в любой момент можно ожидать удара в спину? Долион относил профессора Илая как раз к последним. Опять же. С одной стороны он взрастил мальчонку чуть ли не с пеленок, научил всему, что этот, по многим меркам, молодой сопляк, теперь знает.

С другой — способный без лишних вопросов и промедлений похитить человеческую девчонку, лишь бы принести ее в жертву ради большой идеи — человек опасный. Беспрекословное подчинение Илая всегда радовало ректора. Но и настораживало в то же время. Профессор раз за разом доказывал, что является магом без каких-либо принципов. И спасал Илая от скорой расправы его исключительный фанатизм и преданность делу.

Оттого Долион ощущал раздражение.

Потому что сегодня Илай впервые высказывал какие-то опасения и демонстрировал наличие сомнений.

— Думаете, отец сможет принять, что его дочь будет казнена?

— Отец, истово верующий в праведность нашего дела — сможет, — без сомнений ответил Долион. — Но Андрис не такой.

Ректор поднялся с кресла, чтобы оказаться ближе к своему подопечному. Он опустил ладони на плечи профессора."

"— Ты же спрашиваешь все это, чувствуя, что мы предаем одного из нас, — понимающе произнес Долион. — Но ты ошибаешься.