Как ни долго тянулся день, но все-таки кончился, Мрак с облегчением спихнул с груди дремлющую Хрюндю, шлепнул по толстому заду.

– Беги играй, а то не вырастешь!

Хрюндя с обидой смотрела, как он слез с постели, выпрямился, распрямляя спину, огромный и сильный, вздохнула и потащилась в комнату, где Манмурт в свободное от нее время упражняется с мечом.

Глава 15

В флигеле тишина, Манмурт спит, укрыв Хрюндю одеялком и прижав к себе толстенькое разомлевшее тельце, Хугилай еще не вернулся, окно закрыто и заперто на крючок, воздух спертый, застоявшийся.

Мрак вышел, закрыл дверь, пусть спят, вернулся в свою комнату и сел на постель. Мелькнула простая человеческая мысль раздеться и лечь, как все люди, но он сейчас не людя, а государь, может проспать что-то важное, вон в первую ночь какой-то мохнатый гад тайком наблюдал за ними, но что сказать хотел, так и не сказал, дурак.

Весь день нарастало тягостное чувство близкой опасности, неприятное тем, что не знаешь, откуда ударят, а сейчас выросло так, что загораживает собой весь белый свет и лежит на душе тяжелым камнем.

Из открытого окна в его комнату вваливаются волны нагретого воздуха, к запахам сада примешиваются ароматы дорогих вин, чуткий слух иногда улавливает голоса, по освещенным факелами дорожкам прогуливаются гости, важные и степенные, плетут, плетут, плетут.

Дипломаты если и заговорят о бабах, то и тогда что-то вызнают, просчитывают, ищут, на чем можно подловить собеседника и взять на крючок.

Ладно – мелькнула мысль, Мелигерда сказала, что ждет его этой ночью. Правда, в его душе все выгорело, даже былинки не найти, один пепел и чувство огромной потери.

Пусть не та гора, вдавливающая его в землю, но все же тяжелый камень. Там, в Барбусе, мог не то чтобы забыть, но чем-то всегда был занят, а здесь, в Куябе да еще в самом дворце, где она рядом…

Он вздохнул, поднялся, тело как будто и не чувствует тяжести, у души свои заботы, а вот оно всегда готово бить и получать сдачу, чтобы ударить еще сильнее.

Он протянул руку за топором, но все стражи сбегутся, как только увидят, вздохнул и взял лук Ликии – это безобиднее, на ночных птичек решил поохотиться, у звездочетов свои причуды.

Небо темное, звезды спрятались за тучами, но дорожки из розового камня ярко освещены факелами, на перекрестках полыхает смола в бочках, багровый свет захватывает и ближайшие деревья, делая и без того осеннюю листву огненно-красной, словно забрызганной кровью.

Он пошел в сторону выхода из сада медленно, вот прогуливается, как и все, ищет сообщника, с кем бы составить зловещий заговор, иначе какой он дипломат, стражи у ворот узнали и вытянулись, но переглянулись заговорщицки.