"

"— Он не сильно удивился тому, что я у тебя осталась на выходные.

— Малыш, ты у меня неделю жила, забыла?

— Потому что квартира была затоплена, но теперь с ней всё хорошо. Я просто не совсем понимаю, почему папа так спокойно отреагировал на…

— На что? — спросил Руслан, требуя от меня продолжение фразы.

— На то, что мы в отношениях, — мой голос прозвучал неуверенно.

— А как он должен был отреагировать, девочка? Устроить нам допрос?

— Хотя бы это.

— Не дури. Он видит, что я не мальчик, у которого пубертатный период. Я настроен серьезно и твой отец это понимает. Ему не о чем волноваться, вот он и не устраивает сцены.

Его слова меня успокоили. Я переживала, что молчание папы — это затишье перед бурей, но оказалось, что я себя просто накрутила.

Подъехав к больнице, мы вышли из автомобиля и к нам сразу подбежали охранники. Я прижалась к Руслану, недоверчиво смотря на крупных мужчин, что окружили нас.

— Идём, — обхватив меня за талию, Руслан повёл внутрь здания.

Мы поднялись на лифте на нужный этаж и зашли в палату. Она оказалась намного просторнее, чем в той, в которой я лежала в школьном возрасте, когда заболела гайморитом.

Это вечная болезнь даёт о себе знать каждый год, года температура опускается ниже десяти градусов.

Я обратила внимание, что вместо нескольких кроватей в палате стояла одна, на которой и сидела Надя. Она была измотана: с большими синяками под глазами, бледной кожей и пустым взглядом, что смотрел с явной злобой на Руслана.

— Я оставлю вас, — произнес мужчина и вышел из палаты.

Проводив его глазами, я подошла к кровати девушки, и не зная, как утешить Надю, просто обняла её. Так делала в детстве мама, когда я грустила.

— Мне жаль.

Отстранившись, я взглянула на Надю. Она даже не посмотрела на меня. Отвернула голову к окну, заставив меня покраснеть от неловкости. У меня давно не было друзей; я просто без понятия, что делать в такой ситуации.

— Надя? Как твой ребеночек?

Странно, но никто еще не знал, кто у них будет: мальчик или девочка. Девушка хотела всем устроить сюрприз и сказать пол лишь после рождения малыша.

— Я ненавижу Руслана, — охрипшим голосом произнесла она и медленно повернулась на меня. — Это из-за него я стала вдовой. Только он один виноват в смерти Матвея.

Я молюсь, чтобы он испытал туже боль, что и я. Каждый день прошу об этом Бога.

— Надя, — мой голос дрогнул, — что ты такое говоришь?

Я ничего не знала о смерти Матвея. Руслан не говорил со мной об этом и я не хотела поднимать эту болезненную историю. Но я точно знала, что он никак не причастен к смерти своего друга. Этого просто не может быть.

— Правду. Я говорю правду, Соня. Твой жених-убийца, тиран. Он убил свою жену, ребенка, а теперь и друга, который был для него словно брат. Этот монстр и тебя погубит.