Сосочки призывно оттопыривают ткань маечки. Какого хрена она позволяет себе такое декольте?

Пожираю глазами юное девичье тело. Она сперва улыбается, а потом смотрит на меня как-то иначе. Призывно? Или мне кажется?

Пиздец как хочется дотронуться. Аж в ушах шумит от желания.

Противный голосок, убеждает меня, что Блейк снесёт мне башку, если узнает, что я не только подвёз его младшую сестричку до дома, но и загнал её в спальню, а потом повалил на кровать...

Но чем дольше я смотрю на малышку, тем тише становится этот нудный голос.

- Помню, ты боялась щекотки, - изгибаю бровь в вопросе. - А сейчас?

Её глаза округляются в притворном ужасе. Да, детка, мне нужно чем-то оправдать своё желание немного тебя полапать. Поэтому я всё перевожу в игру. Не знаю как сейчас, а раньше с тобой это прокатывало.

Без предупреждения мои пальцы опускаются на её рёбра. Она визжит и вырывается, но я придавливаю её к кровати своим телом.

Она маленькая и мягкая - обездвижить несложно.

Малышка смеётся, пока я прохаживаюсь по нежному животу. Ткань майки задирается, и я дотрагиваюсь до бархата кожи. Да... малышка Кари по-прежнему боится щекотки.

Также, как и два года назад, и три... и четыре... Гоню от себя эти мысли. Ты, Вейн, долбанный извращенец.

Если бы Блейк только знал, о чём я думаю, не просил бы меня забирать его драгоценную сестричку от репетитора.

Девчонка всхлипывает сквозь смех, на её глазах выступают слёзы.

Она елозит по кровати, пытаясь высвободиться из захвата. Внезапно моя рука совершенно случайно оказывается на её груди. Я чётко ощущаю затвердевший сосок. Надо бы убрать руку, но… Вместо этого я провожу по острой вершинке, зорко следя за её реакцией.

Член сразу же салютует в ответ на прикосновение, предательски натягивая ткань брюк. Если сейчас она чуть приподнимет бёдра, то почувствует, насколько сильно друг её брата по ней скучал.

Спешу убрать руку, но внезапно её маленькая ладошка накрывает моё запястье, заставляя задержаться... Она прикрывает глаза, а с её губ срывается сладкий, томный стон.

Поражённый я смотрю на неё. Перчинка хочет, чтобы я помял ей сиськи?

- Ты что делаешь? - спрашиваю с таким видом, будто это не я прижимаю её собой к кровати.

Она ничего не отвечает, даже глаза не открывает. Только дышит часто-часто...

- Франция плохо на тебя повлияла, сестрёнка, - пытаюсь придать голосу холода и равнодушия. Хотя у самого сердце из штанов выпрыгивает.

Она смущается и убирает свою руку с моего запястья.

Интересно, осталась ли дорогая младшенькая сестрёнка Блейка девочкой? Или за эти два года успела стать женщиной?

Уверен, что когда она уезжала, то была невинна. Я об этом позаботился.

Все ухажёры, что у неё были бесследно исчезали после первого или второго свидания. Наверное, это било по её самооценке.