Уже кое-какие контуры…

— Ну, в общем… Но откуда вы…

— Ой, только вот этого не надо! — тётка с неприязнью кольнула меня взглядом и скривила личико в презрительной гримасе. — Первый раз, что ли? Деловой, мать его! Скоро в одних труселях будет с хаты выскакивать!

— Так что мне…

— Стой здесь, щас вынесу.

— Одну минутку, — я протянул пакет с нашим обедом. — Николай Иванович просил извиниться и — вот, передать это для мужчин вашего дома.

— Совсем сдурел? — тётка опять подбоченилась, глаза стали наливаться гневом. — Уже нажрался? Когда успел-то, времени прошло всего ничего!

— А что, собственно…

— Да какие, на хер, мужчины?! В доме три бабы, боле николы нимае…

— А вот это замечательно, — я схватил тётку за горло, обернулся к бойцам и негромко скомандовал: — Второй — со мной, третий — пост на крыльце.

Стук в калитку — немедленный доклад. Пошли…

Дома была ещё одна тётка — копия первой, только старше лет на двадцать, и деваха лет пятнадцати. На маму, что характерно, даже отдалённо не похожа, видимо в папу удалась.

Я, вообще, в курсе, что хохлушки вредные, но даже не предполагал, что настолько вредные.

Поняв, что гости и не гости вовсе, обе тётки разом впали в истерику, начали дико вопить и бросаться на нас. Затрещины и тумаки должного эффекта не имели, пришлось вязать обеих подручными материалами. Кроме того, я закрыл все форточки, чтобы на улице не было слышно истошных криков.

Связанные тётки были ненамного лучше несвязанных: руками они махать не могли, а общаться всё равно не желали. Девчонка, напротив, сидела в углу как истукан, за всё время слова не проронила, только пялилась на нас во все глаза, как на какую-нибудь диковинку. Можно подумать, налётчиков ни разу в жизни не видела.

Я пошептался с Ильясом и предъявил ультиматум. Не будете отвечать на вопросы — изнасилуем девчонку. Они сразу и не поняли, продолжали орать. Ильяс, в подтверждение моей угрозы, взялся за девчонку. Она начала брыкаться, но после хорошей затрещины обмякла.

Ильяс содрал с неё штанишки, разложил на диване, как ту курочку для насадки на вертел, и приспустил свои брюки.

Ну, блин… Он, конечно, крупнее меня, но вовсе не богатырь. Для явно выраженных атлетов, вообще говоря, работа диверсанта противопоказана.

Потому что атлета легко запомнить. А двух атлетов рядом — тем более. Да, пацаны такие здоровенькие были, я ещё подумал — спортсмены, наверное… Короче, Ильяс с виду — обычный парень среднего телосложения. Но лафет у него — извините! Как только его с такой снастью в диверсанты взяли? Это ведь особая примета — в общую баню, например, или на пляж, — даже и не думай.

В общем, как только тётки увидели это, сразу сдались. Покорил их Ильяс своими пропорциями, которые, кстати, стали на глазах подрастать.