И в эту дверь он тоже стучал – под старой вывеской с облупившейся краской – «Лавка имперского мастера-каллиграфа Хо», стучал тихо, не дотянувшись до кольца. Стучал, не надеясь почти ни на что.

И когда дверь внезапно распахнулась, из дома пахнуло теплом, самогоном и… едой. И черная фигура на фоне света в дверном проеме спросила:

– Чего тебе… малец?"

"Коста тогда только постучал ладонью по горлу – говорить не мог – застыл и наглотался дыма. Только стучал по горлу – «есть, жить, есть, жить».

И его затащили внутрь, растерли самогоном, капнули щедро в чай, и он так и заснул прямо за столом – от тепла, закутанный в старое одеяло.

Это намного позже, когда выяснилось, что у него твердая рука, отличная память и он тянется рисовать – старик назвал его учеником.

А сначала… ему просто открыли дверь.

Коста поежился от снега, шагнул на крыльцо – вторая ступенька, которую давно пора менять, противно скрипнула под ногами, шмыгнул носом и решительно взялся за кольцо.

Один удар, два, три, четыре…

– Чего тебе?

Дверь распахнулась так резко, что Коста зажмурился от света. Сумка на полу была почти собрана – мастер явно кидал все наспех – свитки торчали прямо в котелке, из которого только что выплеснули воду.

– Забыл дорогу к Нейро? Чего тебе, щенок?

– Я… – Коста облизнул обветренные губы, покосился на сумки посреди лавки и… молча постучал ладонью по горлу.

Раз. Два. Три.

«Я хочу жить, Мастер».

Хо подслеповато моргнул и Коста просто пододвинул старика плечом, прошел впереди молча вытряхнул все из сумки на пол, и потом также молча начал быстро укладывать так, как надо. Выдохнул он только тогда, когда дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом.

И он не хочет жить, как собака. И пусть это не его имя – Коста, его ему дали, это все, что у него есть. Имя, руки, и – мечта. И то, чему его научил Наставник Хо.

– Куда… куда мы переезжаем, мастер? – спросил Коста устало, затягивая завязки.

– Все собрал? Точно всё?

Коста кивнул, и в этом момент щепки и искры из печи посыпались на пол, пламя занялось жадно, облизывая места, щедро политые маслом.

– Мастер!!! Наша лавка!

– Мы переезжаем в Хаджер, по пути заедем в Керн… шевелись, неповоротливый! – старик отпрыгнул от огня подальше – пламя ползло слишком быстро.

– В Хаджер? Керн? Это же за хребтом! Как мы пересечем Лирнейские?

– Как-как? Перелетим…

Мастер выволок на крыльцо два баула, подпрыгнул, выругался и вытащил из дома стул, сбивая с него пламя.

Вывеска оторвалась легко – держалась только на двух хлипких крюках вместо четырех. Мастер смел снег с надписи и бережно замотал ее в грязную скатерть со стола.

– Теперь точно все. А теперь побежали, щенок! Побежали!

– Куда? Куда??

– Нам нужно успеть на обоз, они отправляются через двадцать мгновений…

* * *Мастер ругался.