– Я что, игрушка? Сначала говоришь ""моя"" и не хочу делить, потом – ""иди гуляй, Вика"", да подцепи другого мужика. Не будет дергать, что сплю с твоим сотрудником? А? Говорить все хороши, а когда разделю с ним постель? Стану извиваться на члене Виктора, как на твоем, ничего не кольнет внутри? – подходит ко мне максимально близко и прожигает глазами.

– Я улетаю с семьей на отдых, ты птица вольная, делать можешь что угодно."

"– А-а-а-а, вот почему такое поведение. Нужно ведь как-то оправдать свой трах с Сашенькой, ваш отдых, уси-пуси. Я то зачем на ближайшую неделю или две, у тебя будет старуха под рукой, которую усиленно начнешь удовлетворять, чтобы не догадалась, что в голове и мыслях другая.

– Не неси чушь, и хватит преследовать. Мне пора, – открываю дверь и сажусь.

– Нет, тебе не пора! Мы еще не договорили, – начинает злиться Вика. – Со мной так нельзя, понятно тебе? Я доверилась, открылась, ни слова не сказала твоей жене и веду себя более чем прилично, неужели заслуживаю такое отношение?

– И у стен есть глаза, рано или поздно сотрудники все увидят и пронюхают, я не готов жертвовать семьей ради затейливого траха, – отвечаю честно.

– Значит, я всего лишь трах, так? – хватает меня за локоть.

– Вика, прекрати! – чеканю стальным голосом, отталкивая от себя. – Что ты хочешь услышать? Что нравишься мне? Что хочу тебя? Хочу, блядь! Думаю о тебе постоянно, вспоминаю наш секс и фантазирую о многом, но… У меня дети, жена, стабильность. Мне нравится моя жизнь, и я не хочу ею рисковать.

– Стабильность? – резко начинает хохотать. – Ты готов жить с Александрой из-за стабильности?

– Не придирайся к словам, мы с супругой годами вместе, и у меня есть к ней чувства. Понятное дело, страсть со временем притупляется, и нет той остроты, которая присутствует с тобой, но глубокое уважение и любовь есть.

– Тот, кто уважает жену, не изменяет ей!

– Не суди со своей бабской колокольни. По женской логике и те, кто изменяют и тащатся от любовниц – влюблены в них, хотя чаще всего просто имеют дырок для развлечения. Некоторые искренне путают мужские физические потребности и настоящее. Если член стоит, еще ничего не значит, кроме того, что хочется удовольствия.

– То есть, я для тебя просто тело? – вспыхивает.

– Прошу отстать от меня и обратить внимание на других. Постоянно юлить и врать – слишком муторное дело, я хочу спокойно спать, и не испытывать ежесекундной вины перед женой. Она для меня важна.

– Родь, а ведь ты врешь, – рукой тянется к паху.

– Спятила? Тут камеры, мало ли кто может выйти. Вика, ты совсем не думаешь головой!

Она резко дергает заднюю дверцу машины и запрыгивает в салон.

– Твою мать, что ты творишь! – бью рукой об руль.

– Иди сюда.

– Вика! Это офисная парковка, в своем уме? – взываю к разуму.