На контрасте нашей кожи: ее – молочно-свежей, и моей – смуглой от длительного нахождения на солнце.

– Я кое-что сделаю… – голос свой не узнаю. – Не пугайся только.

Аня, естественно, дергается в сторону, но тут же замирает, когда я прикасаюсь губами в том месте, где еще минуту назад растирал кожу пальцами. Оставляя влажный след, прикусываю мочку уха и слышу, как с ее губ срывается едва различимый тихий стон. Нерешительные девичьи пальцы впиваются в мои плечи. Не знаю, сколько так стоим, не понимаю, в течение какого времени ее одурманивающий запах сводит меня с ума.

Не осознаю, как сдерживаюсь, но определенно делаю это, потому что Аня по-прежнему в халате, а моя футболка все еще на мне.

– Иди, – подталкиваю ее к двери, а сам отстраняюсь.

Только когда слышу щелчок, позволяю себе выдохнуть и со всей силы сжать руку в кулак. Ани нет достаточно долго, так что я успеваю отвлечься и успокоиться. Даже за вещами ее сходил, но прячу их в шкафу, собравшись показать потом. Понимаю, конечно, что не трону ее. Даже мысли такой не допускаю, но по краю хожу, щекочу себе нервы.

– Поедим? Я взял десерты и лимонад.

Думаю, тебе понравятся.

– Да, конечно.

Неловкости между нами нет. Мы с удовольствием уплетаем сладкие десерты и запиваем их газированным лимонадом. О том, что произошло в их комнате, она говорить отказывается и даже просит не трогать Тину. Я, разумеется, ничего ужасного не планирую, но не трогать не обещаю, потому как состояние требует незамедлительной расплаты над той, которая позволила себе тронуть то, что принадлежит мне. Считаю Аню своей. Не собственностью, разумеется, девушкой, поэтому злюсь еще сильнее.

– Все-таки сходи за моими вещами, – просит Аня.

 – Я… я не смогу так уснуть."

"Чтобы расслабить ее, достаю из шкафа ее сумку. Новенькая забирает ее и уходит с ней в ванную. Распаковывает там и возвращается в моей майке и своих лосинах. Лифчика под майкой не вижу и не понимаю, почему так на это реагирую. Радует меня эта новость, безусловно.

– Посмотрим фильм?

– Можно.

– Ты что-нибудь выбрал?

– Даю тебе эту возможность.

Мне, на самом деле, без разницы, что именно мы будем смотреть. В моих мыслях целиком и полностью она. Все мысли вокруг нее. Сомневаюсь, что мы спокойно только посмотрим кино, но напоминаю себе, что Аня – не Тина.

Она другая и трогать ее в том смысле, к которому я привык, нельзя. Довольствуюсь максимум поцелуями, хотя позволяю себе потянуть ткань футболки выше и столкнуться ладонью с оголенной Аниной спиной. Максимум, который себе позволяю.

– Иди сюда, – тяну ее сверху, а сам падаю на спину.

Вид открывается охренительный. С раскрасневшимися щеками и горящими глазами Аня выглядит соблазнительницей, оставаясь при этом совершенно невинной и неосведомленной.