Моя будущая жена просто слишком пылко признавалась мне в любви.

Это было такой наглой и возмутительной ложью, что я замолчала.

Я видела чужие любопытные взгляды, среди которых был один откровенно злобный — взгляд Монисы Вариен.

Светская публика жадно ловила каждое слово — еще бы, такой повод для сплетен. Я и так сегодня привлекла всеобщее внимание. Скажу что-то не то — окончательно испорчу положение.

А что может быть хуже, чем сейчас начать оправдываться?

— Если я не ошибаюсь, леди Лэверти только что ясно дала понять, что не имеет намерений вступать с вами в брак, баронет Педер, — чуть резче, чем следовало, сказал Данталион.

— Вы в корне не правы, герцог. Леди Лэверти от меня без ума, — важно проговорил Грегори. — Моя невеста недавно получила небольшую травму, поэтому теперь не совсем вменяема. Я позабочусь о бедняжке и о ее состоянии. Вам же хочу выразить благодарность — когда такая высокая персона, как вы, заботится о таких, как мы с Катажиной, это вызывает гордость и умиление. Однако теперь все в порядке — не возражаете, если мы с Катиж договорим?

И мерзавец положил мне руку на талию, намереваясь увлечь с собой.

На этот раз моему терпению пришел конец — я искренне и от души собралась высказать все, что думаю о своем «в этом мире женишке — в моем мире муже»!

— Вот видишь, дорогой, здесь все в порядке, — надула губы Вариен. — Этот маленький инцидент просто не стоил твоего вмешательства…

Однако верховный демон Инферно ее не услышал.

Он подался вперед. В чистых синих глазах опасно мелькнули багровые огоньки пламени. Кулак в черной перчатке сжался, и герцог сквозь зубы сказал:

— Я возражаю, чтобы вы вообще приближались к леди Лэверти, баронет.

— Вы не имеете права, герцог! — заносчиво возопил Грегори. — Одиннадцать не могут указывать гражданам, с кем им заключать или не заключать брак. Катиж — моя ненаглядная, бесценная невеста, этой зимой мы вступим в семейную жизнь…

— Этого не произойдет, — обманчиво тихим голосом проговорил демон. — Вы прекратите упорствовать в отношении леди Лэверти, иначе вам придется горько об этом пожалеть.

Грегори начал возмущаться, что «так просто этого не оставит» и «пожалуется самому главе одиннадцати демонов». Уже не слушая его, Форас склонился у моих ног, поднял уроненный мной веер и подал его мне.

— Благодарю, Ваша Светлость, — сказала я. — Но вам действительно не стоило вмешиваться.

И привлекать ко мне такое жадное внимание, черт побери!

Уходя под руку с Форасом, Мониса Вариен одарила меня таким взглядом, как будто видела мою страшную и мучительную смерть."

"— Подумать не могла, что вы такая интересная личность, леди Лэверти, — сказала мне Трисия, которая стояла неподалеку и наблюдала эту сцену во всех красках.