— Головная нота — апельсин… Нет, не сам апельсин, кожура апельсина! — поправилась я. — Сердечная нота — магнолия, нарцисс, ирис, жасмин, роза сорта аваланж и белый рис. Ну, а базу составляют ваниль, серая амбра и сандал. Нет так ли, моя дорогая сестричка Джули?

— Неправильно! — с истерикой в голосе воскликнула тетя Порция. — Ты перечислила совсем не те компоненты, что использовала Джул!

— Мама права — ты ошиблась почти во всем! — засмеялась сестрица, но чересчур громко и визгливо. — Не смогла даже верно услышать базу! Это не апельсин, и уж тем более не его кожура, а мандарин! Бедная Катиж, мне так тебя жаль… Стыдно смотреть на твои убогие попытки казаться парфюмером.

Она лгала. И тетя тоже лгала.

Они просто нагло врали, глядя мне в лицо. Не знаю, как к ним попал рецепт духов моей мамы, но Джулия просто повторила его — и только. Я была уверена на все сто процентов, я руку готова была дать на отсечение, что я верно разобрала и услышала ноты.

То невидимое, но хорошо слышное воспоминание, что пришло ко мне, было таким ярким, таким настоящим. Это чувство было реальным…

Реальнее, чем вся та жизнь, что была у меня до попадания в Инферно. Сейчас она казалась сном.

Мама сказала, что мне грозит смертельная опасность… Что она имела ввиду? И что произошло потом?

Кажется, я знаю ответ… Мы так и не уехали из Инферно, потому что она пропала.

Вокруг перешептывались и переглядывались. Особенно зорко и неодобрительно на меня смотрела герцогиня Вассаго: она явно была на стороне Джули.

Общество ожидало — чем же разрешится этот конфликт. И тут моя добрая тетушка, будь она неладна, пошла ва-банк.

— Дамы и господа, молю вас — не обращайте внимания на Катажину. Она не в себе! Недавно с ней в ее лавке удобрений произошел несчастный случай — несчастная упала с лестницы и очень сильно ударилась затылком. Это произошло при мне. Я не вызвала целителя, и теперь вижу: напрасно. Прошу, будьте к многострадальной сиротке снисходительны!

И, не успела я вставить словечка, как герцогиня Вассаго подхватила:

— Какой ужас! Тогда ее поведение понятно и, разумеется, извинительно. Я пришлю к горемыке своего лучшего целителя. Не бойтесь, леди Лэверти, вам не нужно будет оплачивать его услуги. Считайте это актом благотворительности…

Подлые, наглые и мерзкие людишки! ИМ ЭТО ДАРОМ НЕ ПРОЙДЕТ!

Я открыла рот, намереваясь отстаивать себя до последней капли крови, и тут увидела герцога Данталиона. До этого среди гостей я его не видела — демон с баронессой Вариен явно присоединились к обществу недавно и стали свидетелями окончания сцены.

А затем случилось нечто и вовсе неожиданное: Форас едва заметно покачал головой.

Это действие было сто процентов адресовано мне и значило только одно: не связывайся, промолчи.