Кажется, ему было шестнадцать, когда он подслушал, как отец убеждает своего сына, что его положению ничто не грозит, ведь Эйдена всегда воспитывали в жестком подчинении, чтобы тот даже помыслить не мог о восстании против короля или его законного наследника.

— Тебе не стоит волноваться, Макмилиан, — по-отечески добро произнес король. — Эйден всегда будет подчиняться тебе. Поверь мне. Я сделал для этого все возможное.

Этот разговор, услышанный случайно, стал настоящим откровением.

Эйден затаился. Он не стал врываться в кабинет с криками и обвинениями, как ему хотелось. Нет, он отступил и начал наблюдать издалека.

И только тогда заметил, как все окружение, назначенное королем, каждый день пытается укрепить в его голове мысль, что он должен поддерживать законного наследника, что он по сравнению с тем пыль, что не стоит даже думать о каком-либо бунте.

Самым болезненным стало осознание, что даже няня, которую он безумно любил, манипулировала его чувствами.

— Читаешь? Молодец, — похвалила его в тот день женщина и погладила по голове. — Королевству нужны умные люди. Когда вырастешь, станешь твердой опорой своему брату.

Когда Эйден услышал это, его сердце упало. Он мог только обиженно сглотнуть и кивнуть. Увидев его согласие, няня улыбнулась ему и снова погладила по голове, словно закрепляя результат.

И таких примеров были сотни. Каждый вокруг него постоянно напоминал, что у Эйдена только одно будущее — стать твердыней, на которую его брат всегда сможет опереться, если понадобится. А ведь так называемый брат его, Эйдена, совсем не любил. И это мягко сказано.

Когда отец привез бастарда из похода и представил двору как сына, мать Макмилиана заболела. Она долго пролежала в постели, не умерла, но наследному принцу этого было достаточно, чтобы возненавидеть привезенного отцом ребенка.

Детство Эйдена было наполнено тычками, злыми словами и унижением, которому Макмилиан при первой возможности подвергал нежеланного брата.

Эйден знал, что король несколько раз пытался приструнить старшего сына, но тот едва ли слушал своего царственного отца.

Тогда король решил зайти с другой стороны.

Он завуалированно дал Эйдену понять, что тот сам виноват в том, что Макмилиан не любит его.

— Тебе следует проявить больше терпения и смирения, мой мальчик, — сказал король в тот день. — Все в замке знают, что Макмилиан добрый и отзывчивый ребенок. И очень странно, что он каждый раз становится таким злым, когда рядом с ним ты. Подумай еще раз: говорил ли ты ему какие-нибудь обидные слова? — спросил он, но прежде, чем Эйден что-либо ответил, продолжил: — Иногда, Эйден, слово может ранить сильнее клинка, ты должен запомнить это. Я понимаю, что тебе обидно, но Макмилиан не виноват в твоей злости.