Подался вперед, к моим губам. Вкус солоноватый, дурманящий бьющий по нервам почти до их щелчка.

Прижался бедрами между моих разведенных ног и меня снова под ним начало бить, от его резкого толчка, от кусающего поцелуя в шею, от понимания, что я уже ничего не понимаю. На мгновение отстранился, чтобы расстегнуть ремень, и я не смогла отвести взгляд от его пальцев. От его эрекции. Это подстегнуло, захлестнуло, заставило коленом толкнуть его бедро, подсказав отойти. Эмин отступил, дав немного пространства между нашими телами, и я соскользнула со стола вниз."

"Неверными пальцами в бляшку, зубами в ствол, слегка прикусывая сквозь ткань и дурея от того, что он едва заметно вздрогнул. Плотнее сжала губы и протяжно выдохнула, напитывая ткань и кожу горячим дыханием, и ощущая, как его пальцы сжали мои волосы у корней и плотнее придвинули мою голову к своему паху, смазывая мне движение зубами по стволу вверх.

Я повернула голову. Его глаза. Снова бездонные. Насыщенно карие глаза. Он прижал одну руку к моему животу, придвигая к себе теснее. Пальцами другой сжал подбородок и повел мое лицо к своим губам, на которых был дурманящий привкус виски и сигарет.

И снова порно. Но с элементами эротики. Потому что трахал он уже медленнее, со вкусом, позволяя отвечать, участвовать, отталкивать его язык, скользить по нему, чуть отстраняться, чтобы коснуться им его улыбающихся уголками губ и вновь прильнуть. Его рука медленно переходит с моего живота на грудь и сжимает ее, запуская порочную неумолимую цепную реакцию желания в тело.

Отстраняется недалеко, темный взгляд под сенью ресниц дурманит, напитывает жаром.

Его пальцы отпустили мой подбородок и подушечка указательного с намеком надавила мне на нижнюю губу.

— Вопрос с подарком не закрыт, — его опьяняющая полуулыбка и взгляд за своим пальцем, усиливающим нажим мне на губу, срывая мне дыхание из-за того, что одновременно с этим пальцы его второй руки сжали мне грудь.

— Минет? — мысли распалены возбуждением, но на них накатывает прохлада рациональности тянущая за собой тень того вечера, когда всадила нож в диван между его ног. Тянут эту тень и пропитывают едкой иронией мрак возбуждения и моего голоса. — А заплатишь?

— Конечно. Я же обещал. — Улыбается уже отчетливо, его глаза темнеют и пальцы сильнее сжимают мой подбородок, предупреждая попытку вырвать свое лицо из его руки. Придвигается ближе, склоняя голову и выдыхая на мои твердо сжатые губы намек, умопомрачающий по своей порочности и соблазну, возведенному в абсолют, — только не деньгами. — Мое сердце обрывается не в силах перекачивать огонь вместо крови мчащийся по жилам. Он склоняется и кончиком горячего языка касается моей пересохшей нижней губы. — Хочешь?

— А ты? — мой голос глухой, сорванный, неровный.