Эмин разговаривал с кинологами о грядущем экзамене на ЗКС в паре метров от нас, поглаживая уши глядящего ему в рот Доминика.

Я пошла к машине и, оскользнувшись, попыталась взять равновесие, отступила назад и придавила лапу идущего вслед Рима. Вскинувшегося и рявкнувшего.

Я испуганно обернулась, чтобы увидеть как Рима с громким рычанием просто сметает с лап Доминик, и они, вцепившись друг в друга, покатились по обледенелому тротуару. Мгновение и Асаев молниеносно оказался рядом с ним. Пинком отшвырнул громко заскулившего Рима и резко вжал за шею в землю порыкивающего и скалящегося Доминика.

Рим откатился на полметра от них и тут же встал, чтобы снова броситься вперед, но резко вскинутая ладонь и мрачный взгляд Эмина заставили его остаться на месте. Доминик зарычал, вцепляясь взглядом в Рима, и Эмин вжал его шею в мерзлый асфальт сильнее, заставив рык сорваться на хрип и прекратить все попытки встать.

— Эмин, я Риму на лапу насту… — перепугано начала я.

— Ты можешь ему хоть вилы в задницу воткнуть, а он должен это позволить. Позволить молча и без сопротивления, а он почти напал. За это и огреб от Доминика. — Спокойно произнес Эмин, расслабляя пальцы на шее Доминика, но тут же снова их стискивая, потому что пес попытался резко вскочить. — Ход у него правильный, проучающий, только агрессии много. Увлеклись слишком, уже другое стали выяснять. Риму намордник, шлейку и в багажник. Аслану скажи, что едем за город. Я с этим праведником в другой машине поеду, не успокоится никак. Будут в парной шлейке ходить до посинения сегодня, жрать, срать и спать вместе, а то охуели совсем. Драться начали, статус выяснять. Оба на одном положении, охуевшие… И пусть Аслан наберет Басову, перенесет нашу с ним свиданку на десять вечера. Иди.

Пошла. Рим как-то подхрамывал нехорошо. Пробежалась пальцами по его ребрам, но он не отреагировал, значит целые. Когда коснулась задней лапы вздрогнул. Эмин, вышедший минут через пять, за которым понуро опустив голову плелся Доминик, отмахнулся и сел в подъехавший автомобиль.

Дорога за город, парная шлейка, мы с Асланом поодаль от машины, припаркованной на обочине. Эмин курящий на заднем сидении, опустив ноги на ступеньку.

Телята, не отличающиеся особой грацией и ловкостью толкаясь и периодически падая, грустно ходили по снегу метрах в десяти. Ходили молча. Страдали. Это было видно. И мне было их очень жалко, но без разрешения Эмина я их расцепить не могла.

Но мне было их жалко, поэтому каменное сердце Асаева дрогнуло под моим умоляющим взглядом. Он сказал Аслану дать мне поводки, а мне было выдано царское позволение расцепить шлейку сидящим передо мной затравленным телятам.