И власть отнимать жизнь.

Наслаждаться этим. Медленно.

Франсин улыбнулась Одетте, но ее взгляд дрожал, а пальцы все еще сжимали рукав ее рубашки.

– Пожалуйста, ангел. Пожалуйста. Не оставляйте меня одну во мраке.

– Я уже сказала тебе, ma chérie. – Свободной рукой Одетта опять погладила Франсин по щеке. – Я не ангел. – И с этими словами она сломала Франсин шею.

Она ощутила, как хрупкая кость ломается в ее нечеловечески сильных руках. Тело Франсин обмякло и опустилось безжизненной массой на брусчатку у Одетты под ногами."

"Одетта стояла неподвижно еще какое-то время. Ждала, желая узнать, покарает ли ее Бог Франсин. В конце концов, Одетта заслуживала его наказания. Она могла оправдывать свои действия как угодно, как пожелает – могла бы сказать, что спасла Франсин от разочарований, что ждали ее в безрадостном будущем; могла бы сказать, что поступила так из доброты. В каком-то смысле она даже проявила милосердие.

Однако кто она такая, чтобы предлагать кому-то свое милосердие?

Одетта все ждала, глядя на луну, морщась при взгляде на длинную тень, падающую на нее с крыши собора. Никакого дождя из огня и серы не обрушилось на нее. Все осталось таким, каким было всегда. Жизнь и смерть в одном дыхании.

– Прости меня, ma chérie, – прошептала Одетта. – Ты заслуживала большего. – Она взглянула себе под ноги, позволяя чувству вины окатить ее волной с головы до кончиков пальцев и раствориться в трещинах между камнями мостовой. То, что она совершила, украв чужую жизнь, – было неправильно. Одетта это знала.

Просто… порой она так уставала от тщетных стараний быть хорошей.

Вздохнув, Одетта двинулась прочь, сунув руки в карманы.

– Ils viennent jusque dans vos bras, – пела она, и ее голос наполняла сладкая грусть, – egorger vos fils, vos compagnes![31] – Эхо «Марсельезы» взмывало вверх, смешиваясь с мороком бесконечных преступлений Одетты.

Бастьян

Мальчишкой я часто мечтал о том, что стану героем, вроде тех персонажей из моих любимых историй. Д’Артаньян, присоединившийся к мушкетерам, неустрашимый перед лицом опасности. Царь Леонид и его триста спартанцев, неколебимые вопреки тому, что шансы на победу в битве у них совсем невелики. Одиссей и его грандиозное путешествие, его сражения с мифическими чудовищами и спасение невинных девушек.

А потом я узнал о том, что сам живу среди чудовищ. И узнал о том, что подобные истории часто пишутся вовсе не героями, а теми, кто остается жить после них, у кого есть возможность рассказать эту сказку. Возможно, не так уж много хорошего можно было сказать о д’Артаньяне.