Она нерешительно опускает взгляд, но все-таки начинает медленно водить глазами, изучая меня. И я прекрасно знаю, куда она смотрит.

Ее взгляд падает на кассету с пленкой у меня на груди и вылетающие из нее ноты. На кассете написано «Рука, которая правит миром». Это игра слов из стихотворения, которое цитировала Райен в письме, когда я хотел создать группу, но боялся, а она меня поддерживала.

Ее взгляд опускается к маленьким черным птичкам, парящим у меня на боку и бедре. В рисунок вплетены слова: «Спи спокойным сном под ангельское пенье». Это из «Гамлета», ее любимой пьесы Шекспира.

Она берет в руки мой телефон и медленно разглядывает меня, подсвечивая экраном. Сначала изучает грудь, потом переходит к спине, читает афоризмы у меня на руке – очередную татуировку, связанную с родителями, рассматривает распадающееся сердце у меня на плече, потом опускается к локтю и читает слова: «Мы с тобой одной крови…». Это ее фраза, которая потом переросла в целую песню. На мне еще множество маленьких цитат, изображений, сценок и других вещей, о которых мы говорили, мечтали и над которыми вместе смеялись.

Я никогда их не прятал и почти не носил толстовки с длинным рукавом, но, чтобы их рассмотреть, нужно время. И почти все татуировки имеют какое-то отношение к ней.

Она снова подходит ко мне спереди. Райен неровно дышит, а в ее глазах сверкают слезы.

– Ты – единственное настоящее в этом мире, – говорю ей я.

Она смотрит на меня так, будто совершенно не понимает, как на это реагировать. Нет, ну серьезно. А чего я ожидал?

Даже если бы она не узнала и я сам рассказал бы ей завтра. Но как бы я это сделал? Есть ли какой-нибудь способ объяснить ей все так, чтобы она поняла?

– Миша, – шепчет она и смотрит так, словно наконец видит меня настоящего.

Я забираю у нее телефон и прячу в карман. Подхожу ближе и глажу ее по щеке, но она вздрагивает.

Я моментально опускаю руку.

– Ты должна выслушать меня."

"– Райен! – зовет ее кто-то и стучит в дверь.

Это женщина. Наверное, ее мама.

– Избавься от нее, – шепчу я.

Райен моргает, а потом вытирает слезы.

– Д-д… да! – отвечает она, заикаясь. – Я уже в постели.

– Хорошо, – говорит ее мама. – Мне показалось, что я слышала телевизор.

– Хорошо, спокойной ночи.

Я надеваю футболку. Услышав, что дверь спальни ее мамы захлопнулась, понижаю голос и продолжаю.

– Я никогда не собирался заходить так далеко, – объясняю. – У меня было здесь одно дело, и я хотел… – Я замолкаю, подбирая слова, потому что боюсь сморозить какую-нибудь глупость. – Часть меня не могла сопротивляться, когда я узнал, что ты где-то рядом. В глубине души ты была мне нужна. Я никогда не думал, что после квеста мы еще когда-нибудь заговорим вживую.