Так что во время занятий мы заехали в «Либерз бейкери» и прогуляли последний урок, перекладывая печенье в собственные коробки, раскрашенные в цвета школы.

– Новички, налетайте! – Лайла хлопает в ладоши. – Улыбнитесь. Вам понравится. Я обещаю.

Я смеюсь про себя. О, как же я им не завидую. Желание натянуть на лицо улыбку пропало примерно тогда, когда мы вышли из школы.

Я расставляю новые коробки с печеньями и кексами на места тех, что мы уже распродали. Подняв глаза, вижу Мейсена. Он стоит рядом со своей машиной, вокруг него парни из школы. Сердце замирает.

Он с улыбкой смотрит на меня.

Я рассказала ему о ярмарке во время урока искусства, так что мы договорились встретиться потом и сделать то, что он запланировал, спаси меня, Господи.

После того как он пробрался ко мне в комнату, застукал меня с вибратором и едва не перебудил весь дом – только потому, что ему захотелось секса, – остаток дня прошел относительно спокойно. По сравнению с этим пережить все остальное было проще простого.

Я борюсь с желанием сорвать с головы огромный черный бант, который мы обязаны носить как часть униформы. Даже на расстоянии чувствую, что он еле сдерживает смех.

Они с друзьями подходят ближе.

– Боже, как будто Диснея стошнило прямо на этот стол, – усмехается он, глядя на кучу пакетов в горошек и скатерть с цветочками.

Я ставлю руки на пояс.

– Милый бант. – Он рассматривает кошмар у меня на голове. – А если я за него потяну? Там нет такой специальной веревочки, чтобы ты начала двигаться и разговаривать?

Смешок перерастает в хохот, я перевожу глаза на Тена, стоящего за спиной Лайлы. Он согнулся пополам и трясется от смеха. Поднимает глаза на меня, замечает, что я на него смотрю, и пытается сдержаться.

– Извини, ладно? Но это действительно смешно.

Я поднимаю бровь и снова перевожу глаза на Мейсена. Он самодовольно кивает.

Я хватаю его за капюшон черной толстовки и притягиваю к себе, наклоняюсь к уху и шепчу, прикрывая рот рукой, чтобы никто больше не услышал:

– Ты утром оставил кучу синяков у меня на груди. Если не будешь хорошо себя вести, в следующий раз не дам тебе ее трогать.

Он втягивает воздух.

– А теперь купи печенье, – приказываю я, отталкивая его.

Его рот расплывается в улыбке, но я гордо поднимаю подбородок, наблюдая, как он достает бумажник.

Он дает Лайле стодолларовую купюру. Я моргаю, стараясь сделать вид, что это не застало меня врасплох.

Ладно. Получается, проблем с деньгами у него нет.

Но где он взял столько наличных? У меня появляется какое-то нехорошее предчувствие.

– Сколько печенья дадите за эти деньги? – спрашивает он у Лайлы, не сводя с меня глаз.

Она берет купюру и пристально смотрит на нее. Потом поднимает упаковку из десяти печений и сует ему в руки.

– Пожалуйста.

Я еле сдерживаю смех.