Переставлять её было уже поздно. Сохранялась надежда, что всё обойдётся, но ветер только усиливался. Первый же сильный порыв снёс их простенькое укрытие, оторвал растяжки от крючьев и погнал бесформенную кучу брезента в сторону леса. Григорий и Пётр бросились вдогонку. Вещи остались на льду, но они решили, что вернутся за ними позже. Сейчас главное было поймать палатку. Они забежали в лес и догнали там своё жилище.

— Пойдём за вещами? — спросил Пётр.

— Давай сначала палатку поставим, — Григорий часто дышал после сильного бега.

Они взялись за тент. На озере порыв ветра оторвал некоторые растяжки и спутал полотно. Крючья остались на льду, поэтому они решили растянуть палатку между деревьев. Рыбаки освободили один целый угол, у которого сохранилась растяжка, и привязали её к дереву, после чего стали растягивать в разные стороны брезент. В спокойную погоду и на открытом пространстве это была простая задача. Но здесь мешали сугробы, в которых приходилось барахтаться, чтобы устоять на ногах. Коченели пальцы. Снежные заряды били в лицо. Холодный ветер рвал палатку из рук. В какой-то момент Григорий оступился и, пытаясь сохранить равновесие, выпустил край, который он удерживал. Метель тут же надула тент, как парус рванула палатку и оторвала единственную привязанную верёвку. Замёрзшие пальцы Петра не справились, ветер выхватил брезент, наполнил воздухом материю и унёс её выше деревьев.

Вьюга кружила снег, свистел ветер в сосновых кронах. Неистово махали ветки. Обречённо они прислонились к дереву с подветренной стороны.

— Нужно было сразу в лесу поставить, — Григорий дышал на согнутые пальцы, пытаясь согреть их.

— Сейчас-то уж чего вспоминать? Поздно, — Пётр повернулся к Григорию. — Что делать-то будем?

— Надо костёр развести. Спички у тебя есть?

Пётр достал коробок и, рассмотрев его, произнёс:

— Немного влажные.

Пётр стал ломать сучья. Он сложил их в кучу, встал на колени и закрыл будущий костёр от ветра. Григорий разбирал спички, выискивая сухие, но таковых оказалось немного. Он выбрал несколько и стал чиркать ими по очереди. Ему удавалось разжечь их, но огонь получался слабым, его было недостаточно, чтобы поджечь ветки. Тогда Гриша взял оставшиеся, собрал их в пучок и чиркнул. Спички вспыхнули, он поднёс пламя к сучьям, и хвоя начала заниматься, послышался даже негромкий треск пламени, друзья уже было обрадовались и вздохнули облегчённо, но ударил порыв ветра, качнул ближние деревья, и крупный ком снега сошёл прямо на занимающийся огонь. Пламя потухло. Спичек больше не было. Они сели друг возле друга, сомкнувшись боками и подставив спины ветру.

Григорий взглянул на друга. Тот сидел, опустив голову вниз, вложив руки в рукава фуфайки, и слегка покачивался.