Открывшаяся взгляду комната была слишком маленькой для трех кроватей: две были сдвинуты вместе, третья стояла вплотную к стене. У входа ютился пожелтевший холодильник «Бирюса», под окном стоял раскладной стол. Судя по всему, его использовали и как обеденный, и как письменный — с одного края лежали конфеты и тарелка с остатками еды, с другого стопка школьных тетрадей."

"А с самодельного стеллажа пялились на Софью пластиковыми глазами мягкие игрушки. Тянула вверх руки в беззвучной мольбе криво остриженная Барби. Резиновые зайцы и медведи соседствовали с советским хрусталем и детскими рисунками. Сухие листья, горстка камешков, крысиный череп и вороньи перья. Резинка для волос с аляповатым розовым бантиком, синяя бейсболка, грязные детские варежки. Венчал этот жутковатый музей сдувшийся с одного бока мяч — одиноко лежал на верхней полке, отчего казался искореженной головой мебельного монстра.

Юродивый стоял посреди комнаты и улыбался:

— Тебе нвавится, Соничка? Я все собвал, все сбевег, что нашел!

— Здесь никого нет? Это было радио? — Софья подалась назад, задевая нитяные шторы. Одна бусина толкнула ее в висок, другая запуталась в волосах, а деревянный перестук остальных снова вогнал в оцепенение. Как завороженная, Софья не могла отвести глаз от стеллажа.

— Ты помнишь свои игвушки? — Кирюша осторожно, двумя пальцами, взял с полки куклу Барби. Протянул Софье и захихикал, брызгая слюной. — Мы с тобой в павикмахевскую игвали! Твоя мама так вугалась!

— Это не мои игрушки. — Софья почувствовала, как кровь отливает от лица и немеют ноги. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

— А вот этого квысюка дохлого мы с тобой в подвале нашли, — продолжал Кирюша. Куклу он бережно посадил на место, и теперь ласково, как живого, гладил крысиный череп. — Я его сохванил, видишь?

Тошнота подкатила к горлу и привела Софью в чувство.

— Мне надо идти. — Пробормотала она и вырвалась из объятий нитяной шторы. Между деревянными бусинами остались несколько выдранных из прически волос.

— Подожди, Соничка, ну подожди-и-и… — жалобно протянул юродивый, но Софья уже выбежала в коридор.

Со стороны душевой кто-то шлепал мокрыми ногами по полу. Девушка обернулась, но никого не увидела. Только влажные следы поблескивали на полу в желтом свете.

— Виталий Антонович! — крикнула Софья.

Потолочные лампы разом мигнули и погасли. Звук босых шагов приближался. На кухне капала вода из трубы в мойку, кто-то захохотал, и снова зазвенели стаканы.

— Соничка, не уходи! Пожалуйста, не бвосай меня снова! — заныл за спиной Кирюша.

— Я кому сказал убираться отсюда! — мужчина в клетчатой рубашке возник из ниоткуда, замахнулся на девушку кулаком. — Дура! Это все из-за тебя!

Софья завизжала. Бросилась к лестнице и побежала вниз по ступенькам.