Наконец, Губан и Конь прошли на первый ряд, остальные небритые мужчины, переговариваясь на своем языке и переглядываясь, заняли места в конце зала. Ворон с товарищами сели во втором ряду, рядом с пожилой женщиной – матерью Серого. Секретарь суда – невзрачная девушка с жидкими волосами, собранными в короткий хвостик, – заняла своё место за небольшим столиком рядом с массивным судейским столом. Больше в зале заседаний никого не было – для прессы и обывателей такие процессы малоинтересны.

«На лавках нет надписей, – осмотревшись, с удивлением отметил про себя Ворон.

 – Наверное, тем, кто здесь бывает, не до выцарапывания нецензурщины в такие моменты. А может, просто мебель новая…»

– Встать, суд идёт! – объявила секретарь."

"В зал вошёл судья с нетолстой папкой уголовного дела под мышкой – круглолицый лысеющий мужчина средних лет в белой шведке, обнажающей волосатые руки. Следом семенили народные заседатели – полная женщина в цветастом платье, и молодой мужчина в светлом костюме и не подходящей к нему розовой рубашке с расстегнутым воротом. Вид у состава суда был совершенно обыденный и простецкий, особенно в сравнении с идущим следом представителем прокуратуры.

В летнем бежевом двубортном пиджаке из льна, с блестящими золотом пуговицами и четырьмя звёздочками в петлицах, модельной походкой не шла, а плыла молодая красивая дама. Длинная шея, горделиво поднятый подбородок, уложенные в пучок блестящие волосы цвета воронова крыла… Строгий мундир и удлиненная на два пальца ниже колена юбка не могли скрыть стройность фигуры и красоту ног в черных форменных туфлях, даже наоборот – по контрасту подчёркивали женские достоинства прокурора.

Главные участники процесса заняли свои места, председательствующий, привычно оглядев зал, заученной скороговоркой произнес:

– Прошу садиться… Слушается дело по обвинению… Суд в составе…

Ворон слышал только обрывки фраз. Он чувствовал себя, как на ринге, после пропущенного удара в голову. Нокдаун. Нет, нокаут!

– Садись! – потянул его за рукав Джузеппе. – Чего окаменел?

Но Ворон продолжал стоять, как памятник обведенному вокруг пальца простофиле.

– …государственное обвинение поддерживает помощник прокурора области… – выловило из потока слов затуманенное сознание.

 – Юрист первого класса, Головко Марина Андреевна…

Ноги подогнулись, и Ворон то ли сел, то ли упал на безупречно чистую, без выцарапанных скабрезностей и слов, которые теснились у него в голове, лакированную скамью. Как загипнотизированный, он продолжал безотрывно смотреть на прокурора. Судья что-то говорил, Серый, прокурор и адвокат поочерёдно коротко отвечали… Но смысла сказанного Ворон не понимал.

До пацанов постепенно доходило.

– Гля. – Джузеппе толкнул его локтем в бок.