Джузеппе даже замешкался со стрельбой немного.

– Я подумал, что это Коряга и есть, – подтвердил Джузеппе.

Ворон, Погранец и Морпех многозначительно переглянулись.

– А что тут странного? – спросил Погранец. – Мы же не знаем, куда он делся. Вполне мог оказаться среди херсонских.

– Конечно! – кивнул Бурый.

Джузеппе промолчал.

– Главное, что ты недолго мешкал, – сказал Ворон. – Хорошо то, что хорошо кончается. За это и выпьем!"

"Он поднял рюмку, и все последовали его примеру.

* * *В Тиходонске было уже довольно холодно, хотя солнце светило ярко и заставляло щуриться. Ворон припарковал свой «БМВ» на «писательском перекрестке» – углу проспекта Гоголя и Лермонтовского бульвара, надел каплевидные очки-хамелеон, поправил шляпу и неспешно двинулся по бульвару. Он наконец обзавелся «гангстерским» гардеробом и сейчас с удовольствием ловил на себе взгляды девушек и зрелых женщин. Шляпа, надвинутая на глаза, очки, меняющие прозрачность по освещенности, кожаный плащ, надетый на коричневый, в едва заметную полоску, костюм с ярким галстуком, новые, блестящие лаком штиблеты, загорелое лицо, хотя пляжный сезон давно закончился… Все это, вместе взятое, привлекало внимание окружающих. Шуршали под ногами сухие листья, иногда порывы ветра бросали желтые хрустяшки в лицо, покачивался в руке желто-черный пакет с надписью «Karna» и стройными женскими фигурами, играющими в волейбол на фоне синего моря.

Вскоре он подошел к знакомому мрачноватому зданию из темного туфа. Как ни странно, книжный развал работал, только книги были разложены компактно, занимая не четыре, а два стеллажа и, вдобавок, были покрыты полиэтиленом, придавленным по углам четвертинками кирпичей. Покупателей не было, только букинист с неизменной аккуратной бородкой, в своих круглых винтажных очках, прохаживался вдоль прилавков. На нем была теплая куртка, шерстяная вязаная шапочка и перчатки. Ворон сразу заметил, что ему нравится и яркое солнце, и осенняя прохлада, и чирикающие на высохшем газоне воробьи, и ряды укрытых от ненастья книг. Словом, нравится все. Так бывает у людей, которые живут в ладу с самим собой и с окружающим миром. На миг он даже позавидовал: несмотря на внешний лоск и видимость удовлетворенностью жизнью, в душе его царило смятение и хаос, зрительным выражением которого могла стать давняя мусорка, где стая ворон выклевывала глаза кошкам…

Ворон остановился, и букинист, приняв его за потенциального покупателя и явно не узнавая, заспешил навстречу.

– Здравствуйте! Какие книги вас интересуют? – любезно, но без излишней душевности, спросил он.

Ворон снял очки. Они встретились взглядами, и букинист улыбнулся.

– А, это вы! Вас опять долго не было. Вы женились, и жизнь удалась?

– Да, – кивнул Ворон.