Но вряд ли этим можно утешаться…

– Бах!

Марина выстрелила первой. Для бандитов, которые не знали и знать не хотели на кого они напали, которые даже не увидели в плохо освещённом салоне пистолетов, которых у лохов никогда не бывает, и быть не может, вдруг открылась оборотная сторона жизни, воплощённая в поговорке: «Если ты ведёшь себя, как бешеный пёс, то с тобой и поступят, как с бешеным псом»!

Тот, кто тянул Марину за волосы, отпустил ее, закричал, словно раненый заяц, схватился двумя руками за простреленное горло и, упав на мокрые листья, стал кататься по ним, как отравленная догхантерами дворняга.

Удар грома и разряд молнии, казалось, поставили печать «верно» на том, что произошло. Освещённый на миг ослепительным белым светом, сиплый словно окаменел или превратился в соляной столб, Ворону не составило труда отвести обрез в сторону и пальнуть ему в область сердца, а потом выстрелить в стоящего рядом, и вконец растерянного, напарника.

– Бах! Бах!

Нападение закончилось, не успев начаться. То ли гром, то ли выстрелы в замкнутом пространстве «Нивы» оглушили его, то ли в мироздании, где вечно идёт война добра и зла, что-то произошло, но сразу наступила звенящая тишина.

Ворон выскочил наружу. На земле, не подавая признаков жизни, раскинулись два тела в дождевиках и сапогах, фонарик в траве продолжал светить. Подхватив его, Ворон, расчетливо прячась за машиной, осветил окружающую местность, но больше никого не увидел и не услышал… Он обошел «Ниву», с другой стороны тоже было спокойно, если можно назвать спокойствием бульканье, исходящего кровью, еще одного бандита, в такой же противодождевой одежде, как и остальные. Ворон снял с закинутой головы капюшон.

Вот так штука – баба! Молодая, симпатичная, она истекала кровью и билась в агонии… Рядом, в мокрой, залитой красным траве, лежал большой мясницкий нож. Пацаны базарили, что таким были убиты два мужика – «как туши разделаны…»

– А ты думала, всегда будешь другим кровь пускать? – сказал Ворон в ответ на ее молящий взгляд. – Так не бывает… Что ж, теперь получай оборотку!

Он приставил «ПМ» к мокрому, горячему лбу, прикрылся ладонью от брызг…

– Бах! – Бульканье прекратилось. Раненая дернулась и вытянулась во весь рост. Стройная, высокая и чего на бандитскую тропу вышла…

Ворон вернулся к лежащим у водительской двери, отбросил ногой обрез двустволки, распахнул дождевик гнусавого, посветил.

Большое кровавое пятно расплывалось на рубахе, прямо напротив сердца, глаза открыты и закатились вверх. Второго он рассматривать не стал: не доктор, в конце концов – пальнул в голову и всё! Рядом валялся пистолет неизвестной марки, он заинтересовался, но при ближайшем рассмотрении, оказалось – газовый. Размахнувшись, забросил бесполезную пукалку в кусты.