Дай бог, чтобы хоть что-то осталось после такой гостьи…

Нужно было взять её с собой, затолкать в багажник и не беситься. Раздражительность нарастает по мере удаления от дома отца. Там Цветок, там я должен сейчас быть: контролировать, оберегать, предотвращать возможные инциденты. Когда я стал так зависим от её нахождения рядом? Или же она зависима от меня? Не думаю, что найдётся много желающих следовать за ней по пятам, настраивать нужную температуру воды и залечивать травмы. К ней невозможно быть готовым. Нужно пропустить через себя негодование и тонну раздражения, а затем смириться с тем фактом, что это чудо может свернуть себе шею на ровном месте.

Но всё это перекрывается чувственностью Майи: эмоции и ощущения, подкреплённые диким возбуждением. От нехватки – паршиво. Мне нужна очередная доза Цветочка. Вернусь – и завалимся в какую-нибудь глушь, где даже связь не ловит. Хочу получить её сполна, пробовать в новых вариациях и условиях, наблюдать, как раскрывается, растекается передо мной.

Вспоминаю момент, когда впервые увидел Майю: рыжее, растрёпанное, странное создание в белых носочках.

Даже за деньги на неё не посмотрел бы, а сейчас… Вспоминаю, как она кувыркалась в занавеске, и начинаю ржать. Походу, даже такие ситуации уже не влияют на моё желание её оттрахать. Привык или смирился? Майя вызывает во мне давно похороненное чувство, заставляющее людей гореть и желать чего-то большего, чем просто физическое насыщение."

"Уже вечер, а я не делал ни одной остановки, желая исполнить поручение как можно быстрее. И всё-таки папаша темнит. Свои резоны у него имеются, но я впервые уповаю на отцовские чувства, которые способны удержать его от подножки.

Или же люди не меняются? Проверять не стремился, но обстоятельства вынудили, а точнее, одно – смерть хорька.

Глок облажался, хотя винить его в жажде мести не стоит. Я бы такое дерьмо тоже на самотёк не пустил, наказав всех и каждого, кто посмел нагадить моей женщине. Имеем то, что имеем, и, исходя из этого, ищем рациональные варианты.

Добираюсь до места за двадцать часов, остановившись у отеля, к которому то и дело подъезжают машины, высаживая и забирая гостей. И если я верно понял, то человек, которому предназначаются документы, – владелец данного строения.

Набираю отца, оповещая о прибытии. Проходит двадцать минут, но я остаюсь незамеченным. Ещё двадцать, и я вновь звоню родителю, но номер недоступен. Топчусь около часа, начинаю нервничать, а затем вхожу в отель. Говорю имя администраторам, получая вопросительный взгляд. Человека с такими данными здесь не знают. Вбиваю имя в поисковик – ноль. Вновь набираю папашу, в ответ наслаждаясь женским голосом, оповещающим, что телефон абонента выключен.

Ступор.