Может, я схожу, попробую?

— Да я им так все разжевал, что и енот бы понял, — досадливо отмахнулся Паркер. — И я им талдычил, что бежать надо, покуда не вздернули, и Тейлор, сержант тот старый, то же самое твердил, а они ни в какую. Мол, пусть нас по закону вызволяют, и баста! У-у-у, бараны… Оставил им окорок антилопий, плюнул и ушел. Одна надежда, что Шрейдер дяде Робертсу все как надо отпишет…

— Так, может, и Уайта тогда не стоит трогать? — рассудительно проворчал из своего угла Бенингс. — Один черт, ни Фрэнку, ни мальчишке этим не поможешь.

— И че с того?! — нахохлился Паркер. — Я его кончать собрался не для того чтоб, а потому что!

— Да ну, — протянул Бенингс. — Не по закону это как-то…"

"— И давно ты таким законником стал? — презрительно поморщился Митчелл. — Как в карты мухлевать или спереть, что плохо лежит, тут закон побоку, а как ублюдка шлепнуть, так по-другому запел? Чтоб ты знал: и я, и Рой, и Сварт, да тот же Фрэнк, черт возьми, носим свое правосудие в кобуре. И наш закон гласит: око за око, зуб за зуб! Так что, если ты с нами, усохни, плесень, и больше не вякай!

Выслушав гневную отповедь, наемник зло сплюнул и направился к выходу, что-то недовольно бурча под нос.

— Слушай, Рой, — Майлз, проводив Бенингса взглядом, повернулся к приятелю. — А может, и ему, того… устроить неизбежную на войне случайность? Не приведи Господь, он нас Уайту сдаст…

— Не-е-е, — проворчал Сварт, не дожидаясь ответа Паркера. — Фил крысюк еще тот, но доносительством никогда не баловал.

— Сварт дело говорит, — кивнул техасец. — Не хватало нам еще и друг друга резать начать. Бенингса Фрэнк нанимал. А чиф людей видит насквозь, похлеще, чем те лучи, которые немец изобрел. Рентгеном, кажись, его звали? Ну да не о том разговор. Хрен с ним, с Бенингсом, пусть живет. Ты, Майлз, лучше бомбой займись. А завтра, как буры ежедневный салют устроят, мы, помолясь, и начнем.

Глава восьмая

22 февраля 1900 года. Окрестности селения Лоунсдейл-бридж

— Просыпайтесь, командир, — Барт аккуратно потряс Арсенина за плечо и вновь посмотрел на дорогу. — Едут уже.

Всеслав медленно поднялся с одеяла (боль считала своим долгом напомнить о себе при каждом удобном случае) и на четвереньках пополз к кустам вдоль широкой утоптанной тропы, величаемой дорогой то ли по привычке, то ли по недоразумению. Некоторое время он смотрел вперед, а после, недоумевая, повернулся к Ван Бателаану: на тропе ровным счетом никого не было. Бур успокаивающе махнул рукой, и через некоторое время послышался неторопливый мерный топот конских копыт. Всеслав обвел заросли вокруг пристальным взглядом, проверяя, насколько незаметны притаившиеся товарищи, и бесшумно скользнул на присмотренное заранее место.