За размышлениями о маршруте бегства он не заметил, как сбоку мелькнула тень, а после было поздно. Удар чем-то тяжелым по затылку отправил его в беспамятство.

Глава пятая

20 февраля 1900 года. Ледисмит

— Однако тут проблемка одна нарисовалась, — Шрейдер оглушительно хлопнул дверью и устало привалился спиной к стенке блиндажа.

— Опять триппер подхватил? — не отрывая взгляда от карт, буркнул Сварт.

— Да хрен с ним, с триппером! — возмутился Шрейдер, отклеиваясь от стенки. — Там…

— Если про твой хрен речь, то он у тебя и так всю дорогу насморочный, — довольно заржал Бенингс, разглядывая пришедшую к нему карту. — Вот сколько я тебя знаю, то, значит, насморк французский, то еще какая напасть…

— Да подавись ты этим триппером, — сплюнул Шрейдер. — Этот ублюдочный генеральчик Фрэнка с мальчишкой-корнетом арестовал!

— Ты думай, что городишь-то, — укоризненно покачал головой Сварт. — Перегрелся, так в бадейку тыковку свою дурную сунь, солдатня аккурат свеженькой принесла. За такие дела, что мы наворотили, он их в задницу целовать должон, а ты «арестовал»…

— Да что б мне в Святую пятницу к причастию не подойти! — истово перекрестился наемник. — Я там покрутился, того-сего поспрашивал. Так караульные говорят, что Фрэнк Уайту морду набил — синячище на полхари, а того капитана-толстяка, что дежурит нонче, вообще пришиб до смерти…

— Да ну, сортирные речи это все, — презрительно фыркнул Бенингс. — Пастор нам пулю льет, а вы уши развесили, — и азартно заелозил на месте. — Давай, открывайся, Сварт!

— Да погоди ты со своей игрой, — старый траппер затушил об стол самокрутку и тут же начал сворачивать новую. — Да и ты, Макс, толком говори, а не воду напрасно баламуть…

— Чё «погоди», чё «погоди»! — взвился Бенингс. — Небось шваль одна на руках, вот ты и вопишь: «Погоди!» А у меня, чтоб ты знал — флеш! Гони монету, говорю!

— Захлопни пасть, Бенингс, — скрипнул зубами Паркер, бросая карты картинкой вверх. — У меня вообще каре, да только при таком раскладе игра меня ни хрена не волнует…

— Не, парни, давайте игру добьем, а потом уж и о делах, — заметно стушевался Бенингс. — За пять-то минут ни черта ведь не изменится…

— Ты, по-моему, плохо понял, — зло прищурился Митчелл. — Я краем уха слышал, что Рой велел тебе заткнуться…

— Да все путем, Майлз, все путем! — испуганно заверещал Бенингс. — Не играем, так не играем, заткнуться, так заткнуться! Ты только на меня не смотри так!

— Как так? — опешил Митчелл. — Чем тебе мой взгляд не нравится?

— А ты вспомни, как на того борова в Кейптауне в кабаке смотрел, прежде чем его пришить? — хватая воздух ртом, испуганно икнул Бенингс.