А там и я присоединюсь… — Рой, дернув рычаг затвора, шикнул на стоящего рядом солдата, чтоб тот ровнее держал ленту, и приник к прицелу.

Дальмонт нервно сглотнул слюну, поправил каску и, дождавшись, когда первый десяток буров утвердился на земле, срывая голос, заорал: «Огонь!»"

"Длинная, в два десятка патронов, очередь разорвала ночную тишину, чтобы мгновением позже затеряться в частом тявканье британских ли-метфордов, ржании перепуганных лошадей и криках умирающих людей.

— Лошадок-то как жалко, — тоскливым тоном протянул английский стрелок, глядя на бьющегося в конвульсиях пони, — им-то за что страдать…

— А людей тебе не жалко? — зло бросил Паркер, вставляя новую ленту в пулемет. — Десяти минут не прошло, а, почитай, полусотня на тот свет отправилась.

— А я их сюда не звал, — с вызовом встрепенулся солдат. — Сидели б дома, живы были..

— Они тебя сюда тоже не приглашали, — сплюнул Паркер и выстрелом из револьвера оборвал мучения животного. А минутой позже он, позабыв и о только что убитых людях, и о риторическом споре, радостно орал, подбрасывая в воздух шляпу: из темноты донесся лязг несущегося поезда, и два длинных гудка сообщили, что потерь среди его нынешних владельцев нет. — Роулинз, Роулинз, мать твою так и эдак, давай ракеты! Две ракеты давай, говорю!

— Прошу прощения, сэр, — адъютант, приоткрыв дверь, бесплотным призраком аккуратно просочился в кабинет Уайта, — с внешних постов докладывают, что со стороны Сонной Лощины пришел сигнал — две белые ракеты. Какие будут приказания, сэр?

— Этот американский выскочка все-таки вляпался и теперь хочет, чтобы мы вытащили его задницу из огня, — подойдя к окну, произнес Уайт. — Значит, мы, уже потеряв тридцать не самых плохих солдат, должны ради спасения его шкуры потерять еще какое-то количество. Нет уж, не бывать этому. Приказываю — всем оставаться на своих местах.

* * *— Я ничего не понимаю, господин лейтенант, сэр, — Дальмонт, опустив бесполезный в ночи бинокль, оглянулся на Бёрнхема. — Мы уже почти час, как послали сигнал, но на наших позициях нет ни малейшего шевеления.

— Все очень просто, Генри, — чуть грустно улыбнулся Бёрнхем, — подкрепления и новой попытки прорыва не будет. Больше ждать нечего, возвращаемся в Ледисмит. И улыбнитесь, мой юный друг! Вас ждут почет, слава и, вполне возможно, давно заслуженные лейтенантские погоны!

* * *Подъезжая к зданию резиденции командующего, Бёрнхем внутренне опасался увидеть у дверей того же незадачливого часового, что и в первый свой визит. И если в данном вопросе опасения оказались напрасны: на посту стояли двое улан, то возле дверей кабинета Уайта его встретил уже знакомый капитан.