Хотя, если сравнить их с гламурными дивами двадцать первого — так оно и есть. Так что дело не в боязни отказа, вовсе нет. Просто наша Максимина помимо выгодно подчеркнутых простеньким платьем достоинств имеет еще папашу и шестерых братьев. И вся эта ватага где-то с недельку назад нагрянула проведать родственницу. Гремя ружьями и подозрительно поводя бородищами по сторонам по каждому поводу и без оного.

Не знаю, кто и чего им наговорил, но эта тяжеловооруженная толпа и меня навестила. Чем бы все кончилось — не известно. Слава богу, что вслед за этой бандой, звонко стуча костылями по утоптанному вельду (тоже мне — Серебряное Копытце!), припрыгал Барт, он в соседней палатке дырки в шкуре залечивает. Наш бравый бур, наплевав на капральские нашивки на рукаве у старика, жестко и очень внушительно разъяснил всем и каждому, кто я такой и почему ко мне такое повышенное внимание.

Надо сказать, политинформацию он очень вовремя провел: едва ввалившись в мою палатку, Максиминина семейка начала крайне недружелюбно на меня коситься, а самый младший (весьма, кстати, на сестренку похож) даже затвором щелкнул. После трогательного ван бателаановского спича их поведение разительно изменилось: папаша долго тряс мне руку, братья, выказывая восхищение, по очереди восторженно лупили меня своими лапищами по плечам, а после, шушукаясь в углу палатки, строили какие-то явно далеко идущие и как бы не матримониальные планы. Теперь госпиталь обеспечен ежедневными поставками свежей дичи, а я — столь же регулярным закидыванием удочек про пирок и свадебку… Пока — намеками, но это ж только пока…

Устав ломать голову в одиночестве, я свои сомнения и страхи Барту вывалил. Мол, на кой черт такому представительному семейству (а Максиминин папаша куда как не бедный дядька!) такой замухрышистый родственник? Тот глянул на меня удивленно, раскурил свою коптильню (блин! Всю палатку табачищем провонял!) и пальцем своим корявым в грудь мне ка-а-к ткнет! Прям в тот орден, коим меня днем раньше наградили. Подождал, пока я от боли охать перестану, и пояснил: мол, я теперь на обе республики певец наипервейший, ни много ни мало, а Золотой Голос Трансвааля (тоже, блин, сделали из меня Баскова местного разлива), и такой награды, как у меня, больше ни у кого и нету…

Орден и вправду хорош: поверх красного эмалевого крестика — золотой, замкнутый в кольцо венок с восемью пирамидками, а внутри венка — кораблик. Красиво! А награду мне Де Ветт лично на грудь вешал! Я этим орденом долго гордился… дня так три или четыре. Потом увидел Максимину. Тоже с наградой, но с другой.