— Ходют тут всякие, — презрительно пробормотал старый служака, глядя вслед удаляющемуся скорым шагом офицеру. — Ишо на корабле все уши прожужжал, я, мол, такой-сякой да разэтакий. Однова я яго ни под Гунибом, ни на Желтой речке не встрячал. Е-ех, одно слово — момент… Ты, паря, яго не боись. Играй, што душа пожелает, уж больно славно у тебя это дело выходит… Однова скажи, окромя своих песенок, ты другие знаешь ли, нет?

Лев благодарно улыбнулся, задорно кивнул, и мгновением позже в серебро гитарного перебора и хрустальную чистоту его голоса совершенно не гармонично, но громко и с чувством вплелся бас фельдфебеля, самозабвенно выводившего: «Черный воро-о-он, чтой ты вьесси над маею галавой…» К тому моменту, когда песня закончилась, вокруг странного дуэта собралась почти вся сосредоточенная на этом участке рота и даже десятка полтора буров, и «Как на дикий Терек…» тянули уже не в два, а в добрую сотню голосов. Дальше последовали и сольно исполненная Львом «Гори, гори, моя звезда», и многоголосо подхваченная, крайне актуальная в песках Калахари «Ой мороз, мороз»… Неизвестно, как долго бы продолжался импровизированный концерт, если бы вестовой из штаба не разогнал певцов по позициям. А чуть позже стала понятна суть хитрых утренних маневров англичан.

Когда-то давно кто-то из отцов-основателей возвел неподалеку от Мафекинга неказистое сооружение, гордо именовавшееся в документах фортом Гэйм Три. По сути, назвав эту неказистую постройку фортом, строители сильно преувеличили свои достижения: невысокий хлипкий частокол, одна корявая башенка и две вынесенные вперед вышки. Одно хорошо — форт стоял на холме и подходы к городку худо-бедно контролировал.

Контролеры-приемщики из Колониального управления, прибывшие в Мафекинг по окончании строительства, поначалу были несколько ошарашены разницей между указанной в документации сметой и увиденным ими в действительности. Однако резоны градостроителей, что, мол, пустыня рядом, обитают в ней люди незнаемые, бушменами прозываемые и что, сторожась тех бушменов, неплохо бы городу сию фортецию в активе иметь, выслушали внимательно. Положив в свой карман часть сэкономленных средств, суровые чиновники акт приемки подписали и с чувством выполненного долга удалились в Кейптаун. А форт остался.

Осаду Мафекинга начинал еще Пит Кронье. С собой он привел почти семь тысяч ополченцев и десяток орудий, но что помешало ему прихлопнуть городишко одним ударом, никто тогда так и не понял, а после Паардеберга и спросить было уже не у кого. Единственное, что Кронье приказал сделать незамедлительно, так это занять форт, и его подчиненные выполнили приказ с присущей бурам основательностью.

К слову сказать, атаку на форт сражением не назвал бы и самый записной враль.