Стоило красавице открыть рот, как из блокгауза выскочил Изя.

— Алекс! — завопил он, потрясая руками. — Скажи мине за то, шо это сон, и я вижу глазами не то, шо на самом деле! До нашей округи есть еще евреи? И эти поцы таки умеют делать гешефты, раз они всучили тебе такую рухлядь, какой нет даже у мине? Или это не за деньги и ты подобрал, шо добрые люди выкинули до помойки? Но каких было у них причин так поступить за коней?

— Да вы что, сговорились все, что ли? — в сердцах сплюнул Пелевин, выпрягая лошадей. — Одной моя задержка в пути не по нраву, другому — фургон! Ты, Изя, охолони малость, заодно и лошадок напои… — Траппер всунул вожжи в руки ошарашенному таким афронтом торговцу и полез внутрь фургона. — Да! А чем тебе повозка-то не нравится?

— Алекс! — попав в родную стихию, Коули слегка воспрял духом. — Лови ушами моих слов, это таки не фургон, а чистому смех! Тента нет, как будто так оно и надо, а колеса скрипят, шо тот налоговый инспектор со Стомбвилля, когда ен имеет интерес до моих учетных книг! Я таки скажу, шо те колеса имеют желание до масла, или на худой конец до дегтя! Ты скажешь, шо это пара сущих пустяков, а я скажу, шо эти пустяки таки стоят денег!

— Я тебе так скажу, друг мой сердешный. — Пелевин, вынырнув со дна фургона с картонной коробкой в руках, одарил приятеля выразительным взглядом. — Если ты не дашь мне масла или дегтя, а лучше того и другого сразу, да еще фунта полтора гвоздей в придачу, то я буду раскатывать на этой колымаге под твоим окном всю ночь напролет, и посмотрим, какие песни ты запоешь утром!

— Вот еще выдумал! — Полина, окончательно выйдя из-за фургона, встала между мужчинами с самым решительным видом. — Кататься ночь напролет! Не выйдет! Ты и так устал с дороги, тебе отдыхать надо!

Заметив, как лицо Изи расплывается в довольной усмешке, девушка язвительно хмыкнула.

— А чтоб колеса, напоминая нашему доброму хозяину о смазке, скрипели, их можно просто крутить. Думаю, такая задача под силу и мне. Тем более что одну ночь без сна легко выдержу, пока тебя черти невесть где носили, я на полгода вперед выспалась.

— Изя! Ну шо ты пристал до этих детей, как царь Ирод до младенцев? — тетя Роза, высунувшись в окошко по пояс, взмахнула половником, словно кирасир палашом. — Если ты имеешь желаний удавиться за то масло, таки я дам тебе веревку! И пока ты, как последний поц, будешь себе качаться в петле, старая женщина без второго слова пойдет до складу, выкатит тех несчастных бочек и таки отдаст их до бедной девочки! Таки нет! Я отдам этих бочек до Алекса, шобы Поля не замарала свое новое платье.

— И шо я слышу за платье? — удивленный Коули уставился на девушку, словно увидел ее впервые.