Хромота у Полины пропала, но зато девушка начала при ходьбе переваливаться с боку на бок, словно пингвин. Алексею доводилось видеть эту странную птицу несколько лет назад в зоопарке и теперь, глядя на походку попутчицы, он находил ее весьма и весьма приближенной к оригиналу. Видимо, подобные мысли посещали и саму Полину, потому как та несколько раз резко оборачивалась и пристально всматривалась подозрительным взглядом в окаменевшее лицо Пелевина. Терпения Полине хватило почти на три мили, после чего последовал вполне предсказуемый взрыв. Правда, не совсем такой, какой ожидал Пелевин.

Усевшись на невзрачный валун, девушка, вместо того чтобы разразиться гневной тирадой, стянула ботинок с вновь оторвавшейся подошвой и, с силой зашвырнув его в колючие заросли, зло уставилась на Алексея.

— Ну и зачем?.. — вполне мирно поинтересовался траппер, глядя на взирающую на него исподлобья девушку.

И тут ее прорвало. Вскочив с камня, Полина, словно заправская рыночная торговка, уперла руки в боки и начала вопить. Алексей несколько минут бесстрастно выслушивал ее мнение о его способностях сапожника, проводника и повара.

Узнал он и о том, насколько Поля любит шагать пешком в разодранном ботинке, и о том, что она думает об Африке вообще и этой невзрачной тропе в частности.

Видимо, сочтя эффект от слов недостаточным, красотка с размаху топнула босой ступней и, то ли напоровшись на мелкий камешек, то ли просто отбив пятку, запрыгала на одной ножке, скуля от обиды и возмущенно подвывая одновременно."

"Воспользовавшись временным избавлением от роли внимательного слушателя, Пелевин свистнул собаку и споро отправился на поиски исчезнувшего в зарослях ботинка.

Но не тут-то было. Деревья, кусты и прочая растительность вокруг тропы, ощетинившись в разные стороны шипами и колючками, словно императорская гвардия при Ватерлоо, переплелась настолько густо, что пробиться сквозь нее мог только носорог или же закованный с головы до ног в доспехи рыцарь. Хотя на такой жаре не выдержал бы и латник, а скорее всего, запекся бы в железной ловушке доспехов прежде, чем сумел прорубиться до нужного места. Пелевин и Бирюш ни с носорогом, ни с рыцарем ни малейшего сходства не имели и потому через полчаса безрезультатных рысканий вдоль сплошной стены зарослей, устав постоянно натыкаться на шипы, вернулись на тропу настроенные куда более мрачно, чем в момент ухода на поиски.

— Ну и что теперь прикажешь делать? — звенящим от злости голосом поинтересовался Пелевин, вытаскивая очередную занозу из ладони. — На руках тебя тащить?

— Как же, как же, — проворчала Полина, с опаской поглядывая на разгневанного траппера. — Дождешься от вас, мужиков, на руках.