– Дальше, – снова прошу, когда Матвей замолчал.

– Дальше, не помню."

"– Матвей, ты пил?

– Нет. Да. Дед сидел на скамье. Нормальный дед. Обычный. Плакал. Подошёл спросить, что случилось. Жену он похоронил и не хотел возвращаться в пустой дом, предложил выпить за упокой. Я выпил с ним.

– Сколько?

– Одну стопку. И поехал к Ирине.

– Ирина родила мальчика, – говорю со вздохом. А сама думаю, что деда этого вряд ли найдёшь. Да даже если и найдёшь, то он также ничего не вспомнит.

Потёрла переносицу. Здравствуй, паранойя. И ведь верно подметили: Матвей никогда бы не прошёл мимо, а «весть», которую ему сообщила жена «заставила» согласиться на проклятую стопку. Да и не могло с одной стопки «вышибить» память.

– Но… – Матвей испуганно смотрит на меня, пытаясь прочесть ответ.

– Роды были преждевременные. И мама, и малыш в порядке.

Не хочу расстраивать его своими сомнениями – их ещё доказать нужно, а у него сейчас совсем другие проблемы.

– Скажи ей, что я их не брошу, – просит коллега.

– Это ты сам скажешь. Встанешь и скажешь. А пока нужно выпутываться из бинтов. Не идёт тебе белый.

– Полнит?

– Ужасно!

– Всегда знал, – пытается улыбнуться Матвей. – Что с делами? – спрашивает уже совершенно серьёзно.

– Я забрала. Не переживай. Мы все люди, и человеческий фактор никто не отменял. Закрою.

– Опять сама?

– Ага. Давай, поправляйся!

– София Егоровна! Я и так толстый! Мне нельзя поправляться! – возмущается Матвей.

– А надо! Ладно, тогда выздоравливай! – пошла на «уступку».

– Соня, прошу, скажи ей, что я её… их… люблю.

– Скажу, Матвей, – обещаю и чуть ли не бегом покидаю палату.

На душе скребутся кошки, царапая своими когтями незащищенное тело.

Еду в роддом к Егоровой. В палату прохожу без проблем. Ирина бросает на меня короткий взгляд и отворачивается в сторону.

– Добрый день, Ирина. Ваш муж пришёл в себя.

Егорова вздрагивает, поворачиваясь ко мне, но тут же спохватывается и снова отворачивается.

– Вы ничего не хотите сказать?

Молчание.

– Матвей просил передать, что любит вас и малыша.

Вижу, как Ирина кусает губу и сдерживает эмоции, но продолжает молчать.

– Мой номер у вас есть. Если надумаете, звоните, – говорю и выхожу из палаты, но тут же припадаю ухом к двери. И мне даже не кажется – я уверена, что слышу плач.

Вместо того чтобы покинуть роддом, иду к главному врачу. Мне нужен биоматериал сына Егоровой на проведение ДНК экспертизы. Чутьё чутьём, но его к материалам дела не прикрепишь – назначаю круглосуточную охрану Матвея, Ирины и её сына. Пусть лучше считают меня параноиком.

Просмотр записи с моего видеорегистратора ничего не даёт: выглядит, как мелкое хулиганство – не более, потому что поклонников, как предположили безопасники, среди дальнобойщиков у меня точно нет.