А что? Имею, если не право, то хотя бы возможность! Так почему бы ею не воспользоваться?

Дмитрий глубоко втягивает воздух. Проснулся. Это я чувствую и продолжаю «путешествие» рукой. Ах, ты ж, хитрец! Спящим прикинулся! Ну-ну!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рука «непослушно» ползёт вниз, чувствую, как сжимается пресс под моими пальчиками, и замираю на месте.

– Ты так и хочешь, чтобы я умер от разрыва сердца, – хрипло произносит мужчина, вызывая у меня довольную улыбку.

– А кто меня голодной оставил? – играю пальчиками, перебирая рельеф.

– Она ещё и возму-щ-щается, – выдыхает Дмитрий.

– Да-а, – шепчу и закусываю губу, видя, как он пытается себя сдерживать.

А если так? Рисую полоски, узоры, заставляя кое-кого стиснуть зубы. Ну, всё, я «наигралась»! Убираю свою руку, и делаю вид, что собираюсь встать. Ага! Как же! Меня тут же припечатывают своим весом.

– Как же я благодарен судьбе, что ты так неосторожно перепутала номера, – шепчет Дмитрий.

Хочу возмутиться, но мой рот закрывают поцелуем.

– А чем ты меня вчера собирался кормить? – спрашиваю, когда возвращаюсь из душа.

Дмитрий разводит руками, показывая, что ужин можно считать пропавшим.

– Могу предложить пока только кофе.

– Давай! – мгновенно соглашаюсь, открываю крышку и тащу в рот дольку огурчика.

– София, оно уже испортилось!

– Отстань! За четыре часа ничего испортиться не может! Я есть хочу! О! Мясо!

– София! Дай, хотя бы разогрею, – Дмитрий осторожно подносит к носу, проверяя на неприятные запахи.

– Давай, – сажусь на кровать, скрестив ноги, и уплетаю ассорти из морепродуктов. Дима приносит разогретые в микроволновке стейки в соусе из лимона и ананаса. Запах мяса и лайма разносится по всей квартире.

– Это преступление! Оставлять еду! – возмущаюсь. – Что?! – спрашиваю, заметив, что Дима изумлённо смотрит на меня. Неужели он думал, что я по утрам овсянку ем?

– Я не перестаю удивляться.

– Нашёл чему, – хмыкаю. Бросаю взгляд на часы.

– Торопишься?

– Угу. Надо заехать домой.

– Отметиться перед братом?

– Переодеться! – осаживаю этого умника.

– А потом?

– А потом сначала в больницу, а там уже видно будет, каковы дальнейшие передвижения.

– Даже боюсь спросить, во сколько сегодня закончатся твои «передвижения»?

– На этот вопрос никто не знает ответа, в том числе и я сама.

– Мне опять придётся ждать на неудобном стуле?

– Ну, я не знаю, чем тебе этот стул так приглянулся, но могу распорядиться, чтобы поставили кресло."

"– Вот спасибо! Какая трогательная забота! А распорядиться, чтобы закончить вовремя работу, ты не можешь?

– Я пробовала, – признаюсь. – Не получается.

И это, к сожалению, так и есть.