Наверное. – Захожу в рабочий кабинет, нажимая кнопку включения на ноутбуке. Дарья следует тенью. – Даша, все дела, которые вёл Егоров, ко мне на стол. Срочно. И свяжись со следователем, который фиксировал место аварии.

Великая моралистка: «Кто-то собирался контролировать объём работы?»

Отмахиваюсь от внутреннего голоса.

Видно, не в этой жизни.

Наверное, работа – это даже хорошо. Некогда будет жалеть себя.

Шальная императрица: «А что жалеть? Не понимаю! Всё в самом лучшем виде! Главное, чтобы не было последствий!»

Последствий точно не будет. В этом я абсолютно уверена. Чтобы Дима и не учёл такой мелочи – такого быть просто не может!

– Даша! Меня НЕТ! – кидаю, когда Дарья приносит мне три папки.

Пролистываю одну за другой: ничего особенного, обычная текучка. Раздел имущества, взыскание денежных средств по договору уступки права и проверка контрагентов – ничего такого, из-за чего могли бы «устранить» Матвея. Неужели я ошиблась, и причина не в работе, а личной жизни? Но поговорить с женой Матвея, Ириной, у меня не получилось: у неё начались преждевременные роды. Женщина была в состоянии близком к истерике, и врач категорически отказала в посещении.

* * *Уже слишком поздно. Дарью отпустила давно, а сама пыталась найти, что могло бы «указать» на причину аварии, но пока безрезультатно. Спускаюсь вниз. Свет приглушен, полностью горит лишь на посту охранника.

– Доброй ночи, Серёж, – бросаю на ходу с уставшей улыбкой.

– Что-то вы припозднились сегодня, София Егоровна.

– Работа, – отвечаю. Хорошее слово. И объяснять ничего не надо.

Уже собираюсь выйти, как Сергей меня окликает:

– София Егоровна!

– А? – поворачиваюсь и смотрю, куда кивает Сергей. На стуле, прислонившись к стене, в неудобной позе спит Дмитрий.

– Что он здесь делает? – хмурюсь.

– Вас ждал. Не дождался, – Сергей жмёт плечами, намекая, что Шейн уснул. – Дарья сказала, чтобы вас не отвлекали, я и не пропустил, а он упёртый – уходить не захотел.

Упёртый – это мягко сказано, но не оставлять же его здесь. Подхожу и осторожно трогаю за плечо. Хоть бы шевельнулся.

– Он уже почти два часа спит, – «сдаёт» Сергей Дмитрия.

– Счастливчик, – усмехаюсь. – Дима, проснись.

Что на него подействовало, не знаю, но Дмитрий открыл один глаз.

– Привет, – шепчет охрипшим после сна голосом. Тут же бросает взгляд на часы. – Ого! График работы для слабаков? – спрашивает.

– Что-то типа того. Ты здесь останешься? – интересуюсь на всякий случай.

– Нет. У тебя очень несговорчивый охранник, – жалуется Дмитрий, вставая, салютует ухмыляющемуся Сергею, – и ужасно неудобный стул.

Не могу сдержать улыбку. Видеть ворчащего взъерошенного Дмитрия, то ещё зрелище.

– Пошли, страдалец.

– Я требую компенсации, – шепчет он, когда мы выходим на улицу.