Я продал имущество, снял со счетов все средства и приобрел на имя одного хорошего знакомого дачку в глухой деревне. Там мы с моей благоверной и поживем какое-то время. Пусть поймет, как сильно я изменился, осознает, что с разводом была в корне не права.

Она моя и моей останется, а та бумажонка, зовущаяся свидетельством о расторжении брака, абсолютно ничего не значит. Ни-че-го!

Через пару-тройку месяцев Снежана снова воспылает ко мне чувствами, не могли же они исчезнуть на корню, правильно? Я ведь знаю, она меня любила — и очень. А сейчас она просто под влиянием этого гада. Как начала с ним встречаться, так и забыла обо мне, почти в упор не видела. Побудет от него подальше, и всё встанет на свои места, я в этом уверен.

Чистый деревенский воздух, лес рядом, речка… Я погреб забил всем, чем только можно. Отлично проживем, скоро она об этом Алпатове и думать забудет.

— Ты врешь! Моя знакомая видела тебя со Снежаной возле моего дома! — слышу бешеный рев этого козла. — Учти, если ты хоть как-то ей навредишь…

— Всего хорошего, Игорь Викторович! — резко отвечаю и вышвыриваю телефон в окно, от греха подальше.

Всё, с Алпатовым в нашей жизни официально покончено.

Он меня никак не отследит, я это точно знаю. Если бы я ехал на своей машине, тогда да, но я на чужой. Добираться нам долго, останавливаться в отелях я не собираюсь, поэтому для путешествия одолжил у одного должника вот этот дом на колесах — тут и диван какой-никакой, стол, даже туалет имеется. Бывшему боссу про это авто само собой неизвестно, а значит, никак не сможет отследить мои передвижения. Тем более что я уже совсем скоро выеду из города, и ищи потом ветра в поле. Россия — большая страна.

Только успеваю облегченно вздохнуть, как вижу, что Снежана смотрит прямо в камеру и говорит: «Пожалуйста». Точнее, читаю это слово по губам, ведь звук камера не передает.

— Нельзя мне сейчас останавливаться, милая… — шепчу, продолжая наблюдать то за ней, то за дорогой.

Мне предстоит проделать еще немалый путь, чтобы нас с ней было уже не найти. Игнорирую еще пару таких вот «пожалуйста», потом всё же ломаюсь, останавливаюсь у обочины. Мало ли что ей нужно, может быть, хочет в туалет.

Выскакиваю из кабины и спешу в кузов.

— Дай попить, пожалуйста… — просит она таким жалобным тоном, что у меня сердце ёкает.

— Снежана, но ведь я поставил сумку-холодильник возле тебя, смотри, тут есть вода! Почему ты сама не дотянулась…

Она резко садится на диване, щурит глаза и шипит подобно кобре:

— Потому что мне не нужна вода!

— Тогда какого черта ты просила? — резко рявкаю.

И тут лицо моей милой резко меняется, становится таким, каким его когда-то полюбил — нежным, ласковым.

— Пожалуйста, отпусти меня! — вдруг молит Снежана.