Я переживаю обо всем на свете — а вдруг он родился больной? С шестью пальцами или какими-то другими осложнениями? Вдруг стресс во время беременности все же повлиял на моего ангелочка?

Слышу шаги по направлению к нашей комнате. Так и есть — румяная медсестра вносит два сверточка.

— Это мамочке Агапкиной, — протягивает розовощекую девочку.

— А это мамочке Снежовой, — я не сразу откликаюсь на фамилию, к которой так и не успела привыкнуть, но мою заторможенность списывают на послеродовой эффект.

Наконец-то я вижу своего Андрюшу. Немного боюсь приподнимать уголок конвертика, посмотреть ему в лицо.

Но все прекрасно — щекастый младенец, пахнущий молочком, как будто он всю ночь пролежал бок о бок с телятами и ягнятами.

— Ну привет, кроха, — с первого взгляда меня переполняет огромная волна нежности. Во время беременности я боялась, что буду испытывать к ребенку ненависть из-за Кирилла. Неприятные ассоциации, вдруг у него будет отцовская внешность или характер — воспоминания болезненные. Но все обошлось — я готова прямо сейчас умереть, если потребуется, ради этого милого беззащитного свертка.

Он улыбается, хоть смотрит на меня каким-то несфокусированным взглядом. Ну да ладно, потом еще успеем познакомиться поближе. Мы — вместе, и это главное.

— После кормления надо будет заполнить документы, зайдете к главному врачу?

— Да, конечно, — я не предчувствую угрозы, слишком занята своим драгоценным мальчиком.

Меня провожают в кабинет в конце коридора. В отличие от приветливой ласковой медсестры меня встречает пожилой худой мужчина с холодным строгим взглядом.

— Садитесь, гражданочка Снежова.

Хотя сомневаюсь, что это ваше настоящее имя.

— С чего вы делаете такие странные выводы? — не подаю виду, что он прав.

Вот так новости — с чего вдруг мне решили устроить допрос с пристрастием?

— Никто из местных жителей мало-мальски приятельски с вами не знаком, хотя живете вы здесь уже около четырех месяцев. Больничной карты у вас нет. На учет вы ни разу не вставали — хотя для беременных женщин это чуть ли не преступление! В женскую консультацию не обращались ни разу, и я сомневаюсь, что вы все это время наблюдались в частной клинике.

То, что он говорит — заслуженные упреки…Со стороны выглядит, что мне плевать на здоровье собственного ребенка, но у меня были причины вести затворнеческий образ жизни! Все началось с момента, когда я решилась показать руку в государственной больнице. Мало того, что они были убеждены в том, что вены я порезала сама себе, и захотели поставить меня на учет в психиатрическую больницу. Самое главное — они попытались пробить меня по базе и поняли, что я пришла по поддельным документам.